Лили и море - Катрин Пулэн

— Меня зовут Коди, — сказал он.

— Меня Лили. Что означает «Кайоде»?

— Койот. Это знаковое животное у индейских некрасивых женщин, одаренное сверхъестественной властью и сумасшедшей сообразительностью. Он всегда тут, этот койот, среди нас, он только меняет облик.

— Это хорошее название для корабля.

— Да. Я вижу, что ты хромаешь с тех пор, как вернулась. У меня есть лекарство, которое должно тебе помочь. Линимент для лошадей. Это лечит всё и сразу.

Он вернулся в кабину, я слышала, как он рылся в коробке. Он выходит и протягивает мне маленькую баночку, наполненную прозрачной мазью.

— Это очень мощное средство. Вымой потом руки.

— Ох, спасибо.

— Я регулярно стажировался у целителей в индейском племени на юге Аризоны, — продолжает он. — Однажды я стану знахарем.

— А… Ты в настоящий момент не ловишь рыбу?

— Я несколько недель ловил семгу. Ничего особенного. А затем на нас посыпались неприятность за неприятностью: сначала полетела гидравлика, затем сильно порвали сеть при ее извлечении из скалистых глубин, наконец Никифорос, который должен был работать в сезон, покинул нас в пути.

— О, — говорю я, — жаль.

— А ты?

— Я жду, когда пойду на поправку, чтобы наконец вернуться к рыбной ловле, я надеюсь. У меня немного опыта, но необходимо начать, не так ли? А затем, как только смогу, я совершу прогулку на Гавайи.

— Чтобы что делать?

— Чтобы найти кое-кого.

— А, — отвечает он.

На мгновенье мы замолкаем. Свет танцует на водах.

— Ты давно здесь? — спрашиваю я.

— Я приехал после Вьетнама. Вернее, я неплохо постранствовал, прежде чем осесть в Кадьяке. Я повкалывал вместе с товарищем выше Фэрбенкса (самый крупный город Аляски) на разведке золота. Когда мы не нашли общего языка, я повернул назад и крутился, пока не прибыл сюда. Ты уже ловила краба?

— Нет, никогда. Я оставила это занятие другим. — А ты откуда приехал?

— Из Вьетнама, — говорит он, и его взгляд блуждает, прежде чем принимает странную неподвижность, он спохватился: — В конечном итоге нет, это было до… Это было после.

— А откуда ты родом?

Он, казалось, колеблется, глядя на меня с удивлением:

— Я родился… Я родился на Западе, как я полагаю, где-то между Техасом и Новой Мексикой. Ты хочешь пива?

— О нет, — отвечаю я. — У меня дела.

Начался прилив, а с ним прилетели бриз и птицы. Я стала подниматься по сходням к набережной. Жалюзи деревянных домов на холмах, казалось, наблюдают за мной. Магазин «Чай-кофе» был белым от солнца, склоны гор — зелеными и цветущими. На черном асфальте тротуара милые официантки, которые меня не любят, сидели за столами снаружи, курили и заливисто смеялись. Их красивые волосы блестели в отражавшемся от вод порта свете. Я прошла мимо, прихрамывая. Я шла и шла дальше, минуя скверы и бары. Я села на паромной пристани. Передо мной — голубая вода канала, вдали — леса Лонг-Айленда.

«Мятежный» вернулся в порт. Было поздно. Небо было цвета налета на старом золоте. На понтонном мосту я повстречала Джои. Его хмурое лицо на мгновение посветлело, и слабый отблеск заискрился в черных глубоких зрачках под густыми дугами бровей.

— Нам незачем больше дуться, — сказал он мне смеясь, — я собираюсь найти что-нибудь поесть прежде, чем спущу деньги на выпивку. — Тогда я дала ему рыбный суп, который только что приготовила из голов лосося, которые мне дал Скрим. Глаза плавали на поверхности. Что до меня, то я считала их вкусными. Они были составной частью супа.

На следующий день опять зашел Джои. Шел дождь. Мелкий моросящий дождь. Крик чайки печально звучал в тумане. Он постучал в оконное стекло. Я рассматривала мух на окне средней надстройки корабля.

— Я отведу тебя выпить пива… Что еще делать в это дождливое время.

— Вкусный суп?

Джои странно улыбнулся и не ответил. Должно быть, он не любил есть глаза, как и Диана, как и все индейцы. Я схватила свитер и последовала за ним.

Было еще рано. Бар «У Тони» как раз открылся. Мы сели у стойки и заказали два пива «Бад». Рядом с нами сидел мужчина с седыми волосами, он вместе с Сьюзи пил кофе. На нем был костюм из шерстяной ткани, а на голове шляпа из мягкого фетра. Я узнала того, кто ловил рыбу напротив «Мятежного», когда играла песня «Битлз». Он играл в электрический бильярд, стоя в тени.

— Привет, Райан, — бросил Джои в его сторону.

— Его зовут Райан? — говорю я. — У него красивый корабль.

— «Богиня судьбы»? Когда-то это был очень красивый сейнер, но он застоялся в порту. Однажды они вместе потонут — Райан и его корабль.

— И ничего нельзя сделать?

— Райан — человек, которого все быстро утомляет, за исключением пива и электрического бильярда.

Вошел парень с безумными глазами, его гладкий череп блестел от дождя. Очень тонкая борода свисала до пояса. Сьюзи встала и указала ему на дверь. Он запротестовал, прежде чем выйти под частые струи дождя.

Джои протянул мне сигарету. А затем он заговорил со мной о лесах. Он рассказывал мне, как любил сезоны открытия торгов, лето, когда он находил время ускользнуть с корабля и мчаться к побережью. Там он снова встречался с детством, спрятавшись в глубине леса, укрывшись под землей с мускусным запахом острова. Возвращался в то время, когда ему было двенадцать, и у него был карабин, и вся жизнь впереди, и все девственные леса мира и простирающиеся над ними небеса принадлежали только ему одному.

Все дети страны познали это. Это там мальчики взрослели, становясь мужчинами.

— А девочки?

— Как взрослеют девочки и становятся женщинами, я не знаю, очень мало по крайней мере. Это зависит… Мои старые тетушки росли в другом месте. Что касается моей матери, я никогда ее не спрашивал. Ее детство меня не интересовало.

— Я тоже любила так поступать.

— А! Видишь! Но затем это проходит, это должно пройти, нужно повзрослеть, Лили, на смену приходит пиво, работа, семейная жизнь; детишки, которые появятся у тебя и которые тоже начнут бегать в лес…

— При чем тут пиво и всё остальное? Почему прекращают бегать в лес, предпочитая бары, наркотики и все остальное, что причиняет нам страдания?

— Я не знаю. Чтобы не умереть от скуки, я полагаю, скуки или отчаяния. И к тому же внутри нас сидит животное. Его нужно успокоить. Когда ты его усыпляешь, дела идут лучше.

Я отпиваю большой глоток пива. Я вздыхаю. Да, животное.

— Но почему? — говорю я. — Почему необходимо, чтобы это всегда заканчивалось — прекрасные прогулки по лесу и горам?

— Потому, что так надо. Закон жизни. Хлопоты. С годами всё исчезает.