Месть Мими Квин - Ширли Конран

* * *

Отзывы были блестящими. Макс с удовольствием читал: «Лучший Гамлет своего поколения… Что может сравниться с этим спектаклем? Талантливый режиссер со свежим взглядом…»

* * *

В «Венецианском купце» Физз играла Порцию. Антисемитизм к тому времени захлестнул Европу, и Макс представил вызывающего сочувствие Шейлока. Респектабельного современного банкира, удачливого бизнесмена. Человека, достигшего всего буквально с нуля.

Это была пьеса о том, как человека заставили почувствовать себя аутсайдером.

Эмоции не имеют возраста. Простая постановка Макса показалась будоражащей и современной модно одетой публике. Никто не чувствовал себя школьником, которого заставили смотреть нечто непонятное только потому, что это пойдет ему на пользу.

В очередной раз сделав из пьесы Шекспира прибыльную постановку, Макс понял, что у него тоже есть талант. У него было чутье на актеров, он унаследовал хороший вкус Тоби, поэтому его декорации и костюмы были всегда зрелищными, но не вульгарными. У него был естественный авторитет, он был приятным, строгим, спокойным в критических ситуациях (на самом деле, он только изображал спокойствие), он знал изнанку театрального бизнеса и в отличие от многих режиссеров не считал присутствие актеров печальной необходимостью.

Вторник, 30 мая 1933 года. Париж

После успешного «Сезона мщения» в «Минерве» Тоби протянул сыну конверт с чеком на внушительную сумму и двумя билетами в Париж.

Максу нравилось быть с Физз в Париже, потому что во время отпуска она казалась другим человеком. Работая, Физз все время меняла маски, сама того не сознавая. Казалось, Физз теряет свою женственность.

Если бы Физз узнала о мыслях своего мужа, то наверняка фыркнула бы, что ей такая женственность нужна, как собаке пятая нога. Женственность для нее была неотделима от кружевных пеньюаров, сплетен, одержимости модой и полной несамостоятельности в денежных вопросах.

Оставив чемоданы в отеле «Жакоб», Макс и Физз первый солнечный день провели, гуляя по городу. Когда наступил вечер, они сели за столик в кафе на Монпарнасе, потягивали пиво, грызли орешки и наслаждались «французским видом» прохожих. Потом они шли рука об руку по набережной. Вдруг Физз неожиданно остановилась и прислонилась спиной к парапету.

– Макс, я должна тебе что-то сказать. Это серьезно.

На какое-то кошмарное мгновение Максу показалось, что жена узнала о Луизе.

Физз печально продолжала:

– Я не могу не ревновать тебя. Я пыталась, честное слово, но мои чувства мне не подчиняются. Моя ревность разрушает меня, а твоя неверность разрушает мою любовь к тебе. Макс, я хочу, чтобы ты помнил. Когда что-то разбивается, этого уже не склеить.

– Зачем портить наш первый вечер в Париже, Физз? – Макс попытался увести разговор от такой опасной темы.

– Перестань! Я в последний раз говорю тебе, меня разочаровывают и унижают твое предательство, твоя безоглядная ложь и то, что ты даже не чувствуешь себя виноватым. Я не ставлю тебе ультиматума, Макс. Я просто говорю тебе о том, что неизбежно произойдет, если хотя бы один из нас не изменится. И я не могу изменить своего отношения, хотя и пыталась это сделать.

* * *

Они в молчании вернулись в гостиницу и в эту ночь не занимались любовью. Макс повернулся к Физз спиной и делал вид, что спит. Неужели она говорила серьезно?

* * *

Разумеется, утром, когда улыбающаяся горничная принесла поднос с ароматным кофе и горячими круассанами, Макс, великолепный любовник, был прощен.