Наше лето - Холли Чемберлен

Проходя через гостиную, я мельком взглянула на Уина, погруженного в чтение «Уолл-стрит джорнал». Рядом стоял стакан с виски. Услышав шаги, он удивленно вскинул глаза:

– Уходишь?

– Да, – коротко бросила я.

У меня своя жизнь. Без тебя. Пусть даже я совсем запуталась.

– Могу я узнать, куда ты собралась?

– Конечно. На чтения в библиотеку на Копли-сквер. В город приехала одна из моих любимых писательниц.

– Да? – озадаченно переспросил Уин. – И кто же это?

– Вряд ли ты ее знаешь.

– Ты ни разу о ней не упоминала?

– Почему? Упоминала. Барбара Майклз. Пишет под псевдонимом Элизабет Питерс. И я собрала все ее книги. Они стоят прямо здесь, на полках, у тебя за спиной.

– Что-то не помню, – пробормотал Уин, задумавшись.

Я открыла шкаф и вытащила складной зонтик.

– В библиотеках вечная вонь, – неожиданно изрек Уин. – Пристанище для бродяг и бездомных! Не понимаю, как ты можешь выносить этот запах! Почему бы тебе не пойти в «Барнс энд Ноубл»? По крайней мере там чисто. И можно всегда получить чашку приличного кофе.

Я попыталась улыбнуться.

Попытка удалась.

– Потому что Барбара Майклз не читает в «Барнс энд Ноубл». Она читает в библиотеке.

Но Уин уже уткнулся в газету: очевидно, он считал разговор оконченным.

– Ну, – заключил он, переворачивая страницу, – только не позволяй никому к тебе клеиться.

Я едва не упала в обморок. Живот скрутило, во рту пересохло, на лбу выступил пот.

Господи, что известно Уину? Может, кто-то из его коллег видел меня с Финном в тот день, Четвертого июля?

Но, судя по легкой улыбке, Уин понятия не имел об измене.

Я постаралась отбросить назойливые угрызения совести.

Он изволил пошутить! Думает, на дурацкой встрече с писательницей не найдется ни одного приличного мужчины, который попытается «снять» меня. Только жалкие бездомные неудачники и ничтожные гомосексуалисты.

Он в этом уверен.

А может, он считает, что даже если там и найдется нормальный мужчина, никто не заметит меня. Не говоря уже о попытке знакомства.

Но почему?

Потому что я не из тех женщин, которых «снимают». Не сексуальная, не шикарная, ничем не выдающаяся серенькая мышка.

Я просто Клер.

Милочка.

Дорогуша.

Солнышко…

– Ничего со мной не случится, – вяло отозвалась я, хватая сумочку и спеша к выходу.

– Когда ты при… – окликнул Уин, но захлопнувшаяся дверь отсекла остальное, а я не позаботилась ответить.

На чтении и раздаче автографов присутствовало человек пятьдесят, что лично мне показалось огромным успехом. Позже, прижимая к себе подписанный автором экземпляр последней книги из серии об Амалии Пибоди, я стала рассматривать выставку снимков археологических раскопок времен конца девятнадцатого – начала двадцатого века, то есть приблизительно того периода, когда знаменитая героиня мисс Майклз находилась в Египте.

Я так увлеклась, что не сразу увидела еще одного поклонника творчества писательницы, стоявшего справа от меня.

Мужчину. Лет на пять – семь старше меня.

Честно говоря, я заметила его раньше. Да и трудно было не заметить, учитывая, что он был единственным мужчиной в зале, если не считать двух библиотекарей.

Я украдкой оглядела незнакомца. Высокий. Рыжевато-каштановые, коротко стриженные волосы. Модная щетинистая бородка. Четкий профиль. Прямой нос, резко очерченный подбородок. Чем-то он напоминал викинга.

Я поспешно отвернулась, испугавшись, что он поймает меня за подглядыванием.

Но опоздала.

– Привет! – окликнул он, и я повернулась к нему.

– Привет.

«Викинг» взглядом указал на книгу, которую я держала в руках:

– Вы были на чтениях.

– Да, – улыбнулась я. – Люблю ее романы.

Судя по аккуратной чистой одежде, этому типу вряд ли приходилось бродяжить. А если он гей, какая мне разница? Тем более что я помолвлена с Уином.

Больше никаких ошибок. Никаких измен. Никогда.

В ответ я показала на томик у него под мышкой:

– Кажется, и вы тоже.

Мужчина кивнул:

– Признаюсь, я ее поклонник. Книги мисс Майклз разбросаны по всей квартире моей сестры. Как-то я случайно поднял одну, намереваясь спокойно клевать носом в кресле над развернутыми страницами. Всего одна глава, и я подсел как на иглу.

«В конце концов, что плохого в разговоре о книгах?» – спросила я себя.

– Ее персонажи – сильные умные люди, – улыбнулась я, – но при этом не идеальны. Кажется, что они твои знакомые. Живут где-то рядом. Обыкновенные. Во всяком случае, мне кажется, что я могла быть героиней одного из романов. Если не считать… если не считать…

– Продолжайте, – попросил он. – За исключением того, что реальная жизнь куда сложнее. Потому что здесь не один автор, принимающий глобальные решения, а бесконечное множество. Это они рождают хаотические, противоречивые идеи, и нет такого редактора, который организовал бы все это обилие в имеющее смысл целое…

– Собственно говоря, я имела в виду не совсем это, – призналась я. – Но наблюдение очень точное. Впрочем, я хотела сказать, что, даже испуганные или расстроенные, героини книг мисс Майклз смело ищут свою судьбу. У них есть убеждения, собственные интересы, они стараются отыскать справедливость и правосудие, дать отдых усталым душам… – Поняв, что увлеклась, я смущенно смолкла. После неловкой паузы, краснея, закончила: – Простите, совсем вас заговорила. Во всем этом есть какой-то смысл?

– Разумеется. А почему вы считаете, что не похожи на героинь Майклз-Питерс?

– Потому что так и есть.

Незнакомец как-то странно посмотрел на меня: