Поворот налево - Нэнси Уоррен

Зал для игры в бинго был переполнен. Похоже, здесь собрались все жители города. Каждый стул, каждая скамейка были заняты, заполнены были все углы и ниши.

Эмили постаралась на славу; остальное зависело от Джо, горожан, неприятных людей из компании по производству наполнителя для кошачьих туалетов и в большей степени от удачи.

Эмили немного волновалась, словно перед концертом в колледже, когда толпа поклонников ожидала появления на сцене любимой группы. Но разумеется, львиная доля волнения объяснялась опасениями. Толпа разом стихла, и все повернулись к главному входу, где появились братья Геллман. Братья замерли, когда увидели собравшуюся толпу, затем поднялись на сцену. Джо шел за ними. Проходя мимо Эмили, он сжал ее плечо, чтобы поддержать, и тоже поднялся на сцену.

Эмили дотронулась рукой до того места, где только что были его пальцы.

Микрофон неприятно скрипнул, когда Джо поднес его ко рту.

– Добрый вечер, – сказал он. – Большинство из вас уже познакомились со мной за последние две недели. Меня зовут Джо Монткриф. Я здесь для того, чтобы рассказать вам об удивительном проекте, который мы задумали воплотить в Бивертоне. Проекте, который принесет вашему городу процветание и даст новые рабочие места. Эти джентльмены рядом со мной – Милтон и Эрик Геллманы. Они расскажут вам о своей идее, а затем мы выслушаем ваши вопросы. Итак, я рад представить вам мистера Эрика Геллмана.

Он передал микрофон худому брату, который занял его место на сцене.

– Спасибо, Джо, – сказал он. – Итак, мы знаем, что город беден и доходы ваши ничтожны.

Это же надо начать разговор с оскорблений! Отличная идея. Эмили услышала недовольный ропот вокруг. Не всем нравится, когда ими помыкают. И Джо прекрасно знал об этом.

Поверх людских голов она увидела, что Джо смотрит в ее сторону, и она готова была поклясться, что он подмигнул ей. Эмили смотрела на него еще минут пять, пока худой мужчина на сцене рассказывал о том, в каком плачевном состоянии находится экономика города. И тут Джо кивнул. Люди вокруг могли подумать, что он соглашается с Геллманом, но это был их условный сигнал. Эмили нажала на кнопку и отправила сообщение на его мобильный телефон.

Эмили нервно постукивала ногой под столом. Неужели его план может сработать? Неужели есть хоть один шанс? Прошла минута – самые долгие шестьдесят секунд в ее жизни, – как вдруг раздался женский крик. Все повернулись к выходу, а крик перешел в визг. Геллман вынужден был прервать свою речь о грядущем процветании города.

В зал вбежала Джералдина Маллет, словно за ней гнались солдаты. Она бесподобно выглядела в одном из старых платьев Олив из темно-красного вельвета. Эмили понятия не имела, где они взяли такую шляпку, но что-то в ней напоминало ее соломенную летную панамку. Что ж, ради такого дела можно и пожертвовать. Шляпка получилась на славу, Вивьен Ли вполне могла надеть ее для одной из сцен «Унесенных ветром».

Восковая свеча в руке Джералдины, из тех, что Эмили хранила для Рождества, отлично смотрелась в старом бронзовом подсвечнике Эммета Бивера. Пламя свечи трепетало в ее руках. Она подождала, пока все заметят ее, затем подбежала к сцене.

– Они здесь! – закричала Джералдина. – Эти чертовы янки, но я не позволю им забрать «Тару»!

Эмили оторвала взор от Джералдины и посмотрела на братьев Геллман, которые не знали, что им делать. После театральной паузы Джералдина закричала:

– Я сожгу здесь все, но не позволю им хозяйничать!

Она помахала свечой, и Эмили закричала:

– Горим! – После чего ткнула локтем под ребра своего соседа, Гарольда Бисмана.

Тот задремал, но при волшебном слове «горим» вскочил. Олив подала ему красный пластмассовый пожарный шлем, который принесла с собой в сумке. Он принял его, водрузил на лысеющую голову и скомандовал:

– Спокойно, ребята, не надо волноваться, все под контролем.

– Что делает эта сумасшедшая старуха? – спросил худощавый Геллман, забыв, что все еще стоит перед микрофоном. Его слова разнеслись над толпой. – Уберите немедленно эту свечу, – велел он.

В Бивертоне каждый мог согласиться, что Джералдина немного не в себе, но ее все любили и спуску за такие слова в ее адрес могли и не дать.

Джералдине такое обращение тоже явно не понравилось, потому что она засунула руку в карман под платьем и вытащила тяжелый пистолет времен Гражданской войны. Он был большим и неказистым, но очень впечатляющим в хрупких старушечьих руках. Она помахала им перед Эриком Геллманом.

– Держись от меня подальше, солдафон, или я пристрелю тебя, как бешеного пса.

Многие люди повскакивали с мест, залезая на столы и лавки, чтобы получше все рассмотреть, и одобрительно зашумели. Брат Эрика Геллмана, Милтон, тоже встал, но со сцены спуститься не мог, потому что лестница была забита народом. В зале не было пожарного шланга, и Гарольд Бисман стоял в растерянности посреди зала и смотрел на Джералдину, которая размахивала подсвечником в одной руке и пистолетом в другой. Джо указал добровольному пожарному на большой огнетушитель, который висел на пожарном щите у стены.