Улица райских дев - Барбара Вуд

Амира с трудом пробиралась сквозь густую толпу нищих, сирот, вдов и калек, надеявшихся найти исцеление и помощь в мечети святой Зейнаб. После Шестидневной войны египтяне устремились в мечети, потому что имамы объясняли верующим, что поражение Египта вызвано упадком благочестия в стране, а победивших израильтян вдохновляла религия.

Амира в своей черной шелковой мелае, проходя мимо крестьянки в грязной полотняной мелае, сидящей перед грудой золотистого лука, подумала, что раньше, в ее молодости, это покрывало носили только богатые женщины, которые теперь одеваются по европейской моде, а бедные переняли их прежние обычаи.

Ярко-синее небо сияло над Каиром, начал задувать хамсин. Улиц была наполнена запахами кухни, человеческого пота, навоза и гирлянд жасмина.

Пройдя мимо дверей множества лавчонок, куда прохожие ныряли как в темные разбойничьи пещеры, Амира нагнулась и постучала в дверь под небольшой аркой. Ей открыла дочь Кетты. Мать умерла, и дочь унаследовала все ее искусство и имя «Кетта» – так повелось со времен фараонов.

Войдя в темную комнату, Амира прошептала:

– Мир и благословение Божье на этот дом! И Кетта ответила ей:

– Мир и благословение да пребудут с вами, саида! Я рада, что вы почтили мой дом.

В комнате астролога было много амулетов, астрологических карт и таблиц, перья и чернила. Амира была в таком помещении впервые и думала увидеть там кошек: «Кетта» значит «кошка», и астрологи считают, что ведут свой род от священных кошек. Но никаких животных в доме не было.

Закипела вода в старом горшке, Кетта заварила чай и усадила Амиру за столик. Она взяла ее руки в свои и стала разглядывать линии на ладонях.

– Под какой звездой вы родились, саида? – спросила предсказательница.

– Я не знаю, почтенная, – ответила после некоторого колебания Амира.

– А в каком лунном доме?

– Тоже не знаю.

– Под какой звездой родилась ваша мать?

– Я ничего не знаю о своей матери.

– Тогда я не могу предсказать вам будущего, – сказала прорицательница. – Для этого надо знать прошлое.

– Я не об этом прошу вас, – возразила Амира. – Мне снится сон, растолкуйте мне его. Снится прекрасный мальчик лет четырнадцати, он кивает мне и улыбается, и я просыпаюсь радостная и счастливая. Лицо его мне незнакомо.

– Ну что ж, давайте посмотрим, саида.

Кетта налила Амире чаю, и когда та допила до дна, предсказательница вынула чайную ложку и стала встряхивать чаинки, оставшиеся на дне. Она три раза повернула чашку кругом, высыпала чаинки на блюдце и начала разглядывать их. В комнате воцарилось молчание, только слегка постукивал ставень. Амира с нетерпением вглядывалась в морщинистое лицо Кетты, но оно оставалось непроницаемым.

Наконец предсказательница оторвала взгляд от чайных листьев и обратила лицо к Амире:

– Этот мальчик – реальное лицо, саида. Из вашего прошлого.

– Кто же он? Жив ли он?

– Когда вы вспоминаете прошлое, саида, не представляется ли вам какое-нибудь здание?

– Я часто вижу во сне прямоугольный минарет.

– Может быть, это минарет мечети Аль-Назир Мухаммеда на улице Аль-Муиз?

– Нет. Я знаю, что этот минарет—не в Каире, а где-то очень далеко от Египта. Я так чувствую.

Кетта снова вгляделась в чайные листья и задала вопрос:

– Вы – вдова, саида?

– Много лет. Но все-таки кто же этот мальчик? Мой брат?

– Саида, – сказала Кетта, – это не брат ваш, а жених.

– Этого не может быть! Я никогда не была помолвлена.

– Вы были помолвлены с этим юношей много лет назад, вы должны были выйти за него замуж.

– Но я ничего не помню.

Кетта отставила чашку и блюдце и дала Амире маленькую бронзовую пиалу, велела сжать ее в ладонях и посчитала до семи. Потом она вылила содержимое пиалы в кубок с водой, и в воздухе сразу распространился аромат роз. Кетта поглядела в чашу, где бурлил маленький водоворот и всплывали перламутровые кружочки масла.

– Вам надо предпринять путешествие, саида, – сказала она.

– Куда же?

– На Восток. Там находится ваш бывший жених. Вы не соединились с ним в былые годы, ваша судьба свернула с предназначенного пути.

– Тогда, значит, мне действительно снилось то, что случилось со мною в детстве. Наверное, мы ехали с матерью через пустыню к моему жениху, а кочевники напали на нас.

– Да… Вам суждена была иная жизнь, саида.

– Что же мне теперь делать?

– Юноша кивает вам, зовет вас. Поезжайте на Восток.

– Но куда же?

– Простите меня, саида, этого я не знаю. Посетите священную Мекку, и, наверное, Господь наставит вас.

Амира покинула узкие, грязные улочки Старого города и оказалась в центре, где лился поток автомобилей, а прохожие носили не галабеи и мелаи, а джинсы, шорты и европейские платья. На рекламном щите на площади Освобождения красовалась блондинка в белом купальнике, потягивающая из бутылочки кока-колу, а на афише кинотеатра «Рокси» был объявлен новый фильм Хакима Рауфа с участием Дахибы и Камилии Рашид. Поток пешеходов лился через мост Тахрир, в начале которого стояли статуи каменных львов. Амира остановилась на мосту, глядя на течение Нила; бросив взгляд на берега реки, она вспомнила, что каирцы празднуют сегодня Шамм эль-Нессин – праздник Начала Обоняния Ветра. В этот праздник горожане собирались семьями, купались; случалось, что во время этих пикников люди тонули.

В этих толпах горожан, думала Амира, находится, может быть, ее давний суженый, а может быть, она и встречала его не раз на улицах города. А он – помнил ли он все эти годы свою девочку-невесту, мечтал ли о ней или, может быть, даже пытался ее найти?

Если она найдет его, она узнает, кто она такая, найдет ключ к своему прошлому. Но как его найти?

– Я помогу тебе, Захра! – сказал Захария, доставая из печи большой котел с вареными яйцами и ставя его в раковину.

– Спасибо, молодой хозяин, – растроганно отозвалась Захра, – я правда чувствую слабость, это от погоды, завтра я буду в порядке.

Кухня была полна детей, которые усердно разрисовывали яйца.

Вдруг заплакала шестилетняя Асмахан, старшая дочь Тахьи, следом восьмимесячные двойняшки Омара от второй жены Налы.

– Успокойтесь, дети, – сказала Тахья и строго посмотрела на виновника смятения, десятилетнего Мухаммеда.

– Не брани мальчика, Тахья, – недовольно сказала Нефисса и дала Мухаммеду шоколадку. – Это Асман виновата.

Вторая жена Омара Нала строго воспитывала своих четверых детей, но Мухаммеда, сына Ясмины, нещадно баловала его бабушка Нефисса.