Угрозы любви - Дженнифер Эшли

Остин взобрался на кровать и тут же привлек ее к себе, прижимая к своему крепкому плечу. Обнимая Эванджелину, он страстно целовал ее, заставляя стонать от возбуждения.

Когда же его пальцы проникли в ее лоно, она вскрикнула и тут же почувствовала, как жаркая влага увлажнила ее бедра. Взяв лицо Остина в ладони, она прижалась губами к его губам, затем провела языком по его небритому подбородку. Остин не издал ни звука. Вытащив пальцы, он развел ее бедра, потом приподнялся над ней и тут же вошел в нее стремительным толчком.

Эванджелина снова застонала от наслаждения. А Остин, закрыв глаза, начал двигаться. И он по-прежнему не издавал ни звука. Эванджелина извивалась под ним, полностью отдаваясь ему. Внезапно он открыл глаза, и она увидела в них муку. Она обвивала его руками, едва удерживаясь от слез. Она любила этого человека, сильного и нежного. И очень доброго за внешней надменностью. Ей страстно хотелось сделать его счастливым, но она не знала, как это осуществить.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя.

Он застонал, снова закрыв глаза. Потом, содрогнувшись, излил в нее свое семя. После чего принялся покрывать ее лицо поцелуями.

А потом он приподнялся, выходя из нее, и тут же, обессилев, рухнул рядом с ней, тяжело дыша, как будто проплыл много миль и наконец достиг берега.

Остин долго лежал без движения, уставившись блестящими глазами в балдахин кровати.

Эванджелина, опираясь на локоть, привстала.

— Остин… — прошептала она.

Он молча посмотрел на нее. Выражение печали на его лице разрывало ей сердце. Она коснулась его лица.

— Мой любимый…

Он перекатился на бок, прижал ее к себе и крепко обнял. Через некоторое время, так и не сказав ни слова, он заснул.

Когда над городом уже встало солнце, Эванджелина уснула, чувствуя себя в безопасности рядом с его крепким теплым телом. Его руки защищали ее, хотя его слезы увлажняли ее плечо.

Ее разбудили легкие поцелуи. Эванджелина пошевелилась, гадая, где же она. Ее прикрывало колючее шерстяное одеяло, а голова покоилась на мягкой подушке. Рядом с ней лежал Остин, большой и теплый.

— Доброе утро, — прошептал он. — Сегодня день нашей свадьбы.

Эванджелина зевнула и села в постели. Кто-то раздвинул портьеры, и солнечный свет заливал комнату.

— Боже, который час?

— Десять утра.

На его спокойном лице сияла улыбка. Все эмоции прошлой ночи исчезли. «Уж не выдумала ли я их?» — гадала Эванджелина.

— Когда состоится церемония?

— В два часа. Я все организовал.

Конечно, он все сделал. Но ей нужно было подготовиться.

— Мне надо вернуться к миссис Милхаус. Она хочет переделать платье, в котором я буду выходить замуж.

— А чем плохо то, в котором ты была вчера? Ты в нем такая красивая…

Она посмотрела на него с сожалением:

— Мужчине этого не понять.

— Да, очевидно.

Она закусила губу.

— Остин…

— Хмм?..

— Как ты поступишь с бумагами?

Он погрустнел:

— Я еще не решил. Они еще в моем письменном столе?

— Да. Я подумала, что было бы слишком опасно брать их с собой.

— Так и есть. — Он привстал, опираясь на локоть. — Если ты еще когда-нибудь попытаешься спасать меня подобным образом, я точно запру тебя в подвале. В цепях. И буду бросать тебе корки хлеба.

— Я так боялась за тебя… Если бы я не пришла, он мог бы тебя убить.

— Мог бы.

Она сжала кулаки.

— Ты говоришь так, будто это не важно. Ведь ты мог умереть!

— Тогда бумаги попали бы в руки важных чиновников. Я оставил инструкции Уиттингтону — на случай если бы со мной что-то случилось. Он позаботился бы о тебе. Все было бы хорошо.

Она схватила подушку и ударила его.

— Хорошо?! Все было бы хорошо?! Ты был бы мертв, себе на радость! А я осталась бы одна! Ты эгоистичный… надменный…

Он выхватил у нее подушку.

— Я подумал, что ты будешь рада отделаться от меня. Ты ведь искала любые аргументы, чтобы не выходить за меня замуж.

Эванджелина откинула простыни и выбралась из постели. Затем встала, подбоченившись.

— Ты ничего не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты умирал.

Казалось, Остин задумался. А Эванджелина вдруг поняла, что она совершенно голая.

Она вытащила свою рубашку из кучи вещей на полу и поспешно ее надела. Лежать с ним голой казалось ей самым естественным делом, но сейчас она вспыхнула от стыда, и ей захотелось немедленно убежать.