Полет сокола - Дафна дю Морье

– Мне все равно пришлось бы взять трубку, – сказал он. – К сожалению, новости не из приятных.

Я хотел идти, но ректор протянул руку и сказал:

– Не уходите. Дело не личное. Прискорбный несчастный случай с одним студентом, которого сегодня утром нашли мертвым у ступеней театра.

У синьоры Бутали вырвался крик ужаса.

– Звонил комиссар полиции, – продолжал ректор. – Он только что услышал о моем возвращении и должным образом информировал меня о случившемся. Кажется, – он повернулся ко мне, – по причине известных событий на прошлой неделе вчера вечером был объявлен комендантский час, и всех студентов, за исключением тех, кто имел пропуск, предупредили, чтобы после девяти часов они не покидали своих общежитии и квартир. Этот юноша, а возможно, и не он один, нарушил приказ руководства. Должно быть, он увидел патруль, испугался и побежал кратчайшим путем, которым оказалась эта проклятая лестница. Споткнулся и, скатившись с самого верха, сломал себе шею.

Ректор протянул руку за палкой, и синьора Бутали подала ее ему. Он медленно направился в комнату, из которой мы только что вышли. Мы последовали за ним.

– Это ужасно, – сказала синьора Бутали. – И именно сейчас, перед самым фестивалем. Уже было официальное сообщение?

– Оно появится в первой половине дня, – ответил ее муж. – Такие вещи невозможно замалчивать. С минуты на минуту комиссар будет здесь, чтобы все обсудить.

Синьора Бутали подвинула к столу кресло. Ректор сел. Казалось, сероватая бледность его лица еще более усилилась.

– Я должен созвать собрание университетского совета, – сказал он. – Извини, Ливия. Тебе придется сделать много звонков. – Он погладил жену по руке, которую та положила ему на плечо.

– Конечно, – сказала она, делая мне безнадежный жест рукой.

– Не могу поверить, что в комендантском часе была такая необходимость, – сказал ректор. – Боюсь, совет действовал, поддавшись панике: как неизбежное следствие, некоторые студенты взбунтовались, что и привело к фатальному результату. Разве были крупные беспорядки?

Он взглянул на меня. Я не знал, как лучше ему ответить.

– Несколько групп проявили, излишнюю активность, – сказал я. – Похоже, они не очень ладят друг с другом, особенно студенты Э. К. и студенты гуманитарных факультетов. Объявление комендантского часа вызвало всеобщее недовольство. Вчера вечером в университетском кафе только о нем и говорили.

– Естественно, – сказал ректор, – и самые горячие головы решили послать руководство ко всем чертям. Если бы я сам был студентом, то именно так и поступил бы. – Он повернулся к жене. – Умер мальчик Марелли. Ты должна помнить Марелли, года два назад мы останавливались в одном из его отелей. О мальчике я знаю лишь то, что он учился на третьем курсе. Какая трагедия для родителей. Единственный сын.

Во рту у меня пересохло. Синьора Бутали уже не так хотела, чтобы я ушел. Возможно, мое присутствие доставило ее мужу некоторое развлечение.

– Когда придет врач? – спросил он.

– Обещал в половине одиннадцатого, – ответила она. – Он может прийти с минуты на минуту.

– Если комиссар полиции придет раньше, доктору придется подождать, – сказал муж. – Попробуй позвонить ему домой, дорогая. Если его нет дома, то он, скорее всего, в больнице и может прийти пешком. Здесь пара минут ходьбы.

Прежде чем выйти из комнаты, она немного помедлила. Возможно, хотела дать мне понять, чтобы я не слишком его утомлял. Или чтобы я не говорил с ним про Альдо. Мне же хотелось одного – покинуть этот дом до прихода комиссара. Но прежде я должен был высказаться.

– Этот несчастный случай, профессор, – сказал я, – не повлечет он за собой отмену фестиваля?

Он взял маленькую сигару и раскуривал ее. Поэтому ответил не сразу.

– Едва ли, – наконец, сказал он. – В нашем университете около пяти тысяч студентов, и отмена праздника, которого они ждут весь год, может привести к прискорбным последствиям. Такой шаг был бы ошибочным. – Он затянулся сигарой и нахмурился. – Нет, – повторил он. – Не беспокойтесь, отменять фестиваль мы не станем. Но почему это вас интересует, вы в нем тоже участвуете?

Вопрос застал меня врасплох. Ректор остановил на мне пронзительный взгляд.

– Еще не знаю, – сказал я. – Не исключено, что профессор Донати захочет поручить мне какую-нибудь небольшую роль.

– Хорошо, – заметил он. – Чем больше участников, тем лучше. Он вскоре сюда придет. Я все от него узнаю. Меня удивила тема, которую он выбрал в этом году, но он, без сомнения, отлично с ней справится. Как всегда. Вы откуда?

– Откуда я?

– Ваш дом, ваш университет. Насколько я понимаю, вы только временно работаете у нас?

– Да, – ответил я, чувствуя спазмы в горле. – Я из Турина. Работа была мне нужна лишь на время. У меня диплом по современным языкам.

– Хорошо. И что вы думаете о нашей новой библиотеке?

– Она произвела на меня большое впечатление.

– И как давно вы здесь работаете?

– Неделю.

– Только неделю?

Он вынул изо рта сигару и с удивлением посмотрел на меня.

– Извините, – сказал он. – Я случайно слышал, как горничная говорила моей жене, что ее хочет видеть господин, который обедал здесь в воскресенье.

Я не знал, что она устраивала большой прием для сотрудников университета.

Я сглотнул.

– Совсем небольшой, – сказал я. – Мне посчастливилось принести синьоре Бутали несколько книг из библиотеки, и она была настолько любезна, что сыграла для меня. Приглашение на обед я получил несколько позже.

– Понятно, – сказал ректор.

Он снова посмотрел на меня. Но взгляд был несколько иной. Оценивающий.

Взгляд мужа, который вдруг задается вопросом, с какой стати его красавице жене пришло в голову играть на рояле совершенно постороннему человеку, а затем приглашать его на обед. Было очевидно, что прежде с ней такого не случалось.

– Вы любите музыку? – спросил он.

– Страстно, – ответил я, надеясь, что наконец-то он утолит свой интерес.

– Хорошо, – снова повторил он. И внезапно выпалил следующий вопрос:

– Сколько всего было гостей?

Я почувствовал, что попал в ловушку. Ответив, что гостей было шестеро, я бы солгал, в чем он мог убедиться, задав тот же вопрос жене и тем самым поймав в ловушку и ее.

– Вы меня не правильно поняли, профессор, – поспешно проговорил я. – Прием был в воскресенье утром.

– Значит, на обеде вас не было?

– Я был и на обеде, – сказал я. – Меня привел профессор Донати.