Любимая девочка Мажора - Мила Любимая

— Значит, без шансов? — голос у него хриплый, почти безжизненный.

И, с одной стороны, хочется закрыть глаза на всё и сделать шаг на встречу, но, с другой…

Не могу. Теперь наконец готова поднести фитиль и сжечь. Сжечь свою любовь. Дотла.

Но Никита не был бы собой, если бы взял и просто сдался. Слова антонимы. Нет, не отступил.

На следующий же день под моим окном появилась огромная надпись – «Мира, я тебя люблю, прости». На рекламном щите, который невозможно не заметить.

В универе держался на расстоянии, но легче не становилось. Особенно, когда в газете появилось очередное разгромное извинение со стихами в конце. Что сказать? Наверное, Машке отстегнул прилично, раз это творчество показали всему миру. Рифмы – это не его абсолютно. Но мило.

И каждый божий день заваливал цветами и сладостями, писал романтические сообщения. О том, как скучает, как любит. Вперемешку со стандартными «доброе утро» и «спокойной ночи».

Встречал после работы, но каждый раз получал в ответ категоричное «нет». Таскал в приёмную кофе и пончики. Передавал через добрую Настю, которая, ну никак не могла отказать симпатичному, грустному мальчику.

Жалко парня, влюбился по самые помидоры, ну!

В выходные поехала в гости к маме и отчиму. Планировала провести там два дня, так что захватила с собой ещё и Лютика, чтобы от тоски кот все обои не изодрал. Вредина та ещё!

От мамы и дяди Андрея не укрылось моё настроение, вернее, полное его отсутствие. Не хотела грузить их своими проблемами, потому просто рассказала про визит отца. После ужина отчим ушёл в свой рабочий кабинет делами заниматься, а мы – к Яське, уложить сестрёнку спать.

Малышка немного покапризничала, категорически отказываясь отправляться в царство Морфея. Но после парочки колыбельных все-таки счастливо засопела.

— Мир, спать будешь вот здесь, — мама открыла дверь в большую комнату. — Смотри, как тебе?

Зашла внутрь, огляделась. Похоже на мою спальню чем-то. Практически один в один. Только мебель куда дороже, да и пространства больше. Всё выдержано в нежных, пастельных тонах под цвет сирени. Полукруглый компьютерный стол с ноутбуком последней модели, пол устилает пушистый белый ковер. Сквозь застеклённый потолок открывается вид на тёмное ночное небо. Красота!

— Это твоя комната, — тепло улыбнулась мама. — Приезжай домой почаще.

— Моя? — обвела всё снова восторженным взглядом. — Здорово, жаль только редко в гости приезжаю.

— В какие такие гости? — нахмурилась мама. — Придумала тут глупости. Это и твой дом тоже.

— Не знаю, — пожала плечами. — Не хочу вам мешать, у вас же семья, Яська, а я уже взрослая.

— Сейчас получишь, — погрозила кулаком и обняла меня. — Мы все одна семья, Мирослава. Как ты можешь мешать? Андрюша очень хорошо к тебе относится.

— Знаю, мам. Спасибо.

— Девочки, не спите ещё? — раздался со спины голос отчима. Он обнял нас обоих, привлекая к себе. — Мир, как комната? Нравится?

— Андрей, наша дочь считает, что будет нам мешать, представляешь? — до сих пор злится мама.

— Ерунда! — фыркнул отчим. — Чего это ты придумала, Мирослава?

— Вот и я о чём!

— А может назад, а блудная дочь? — неожиданно предложил мужчина. — Поживёшь хоть с нами немного, посидишь на родительской шее.

— Андрюш! — шикнула мама. — У Миры мальчик есть, наверное. Какое с родителями?

А не такая и плохая идея, на самом деле. Сменить обстановку, добавить чего-то новенького в свой быт. Опять-таки, тут мама, отчим, младшая сестрёнка. И никакого Никиты Тарасова.

— Я за, — подала голос. — Если вы правда не против.

— А ну заканчивай нести чушь, дочь, — в шутку прикрикнул дядя Андрей. — Давай, одевайся. Поедем за твоими вещами.

Собиралась быстро. Забрала телефон с зарядки и достала из сумочки ключи от квартиры. Ух, сколько всего собрать надо! У одного Лютика и домик, и мисочки разные, и игрушки.

Мама с отчимом ждали в гостиной, пили чай с тортом. Быстро спустилась с лестницы, но замерла, услышав от дяди Андрея короткое:

— Представляешь, Миша с Ником сегодня уезжают.

— Куда?

— Во Францию, кажется. У Миши там бизнес. Вот просит проследить за продажей дома и квартиры.

Он уезжает… навсегда?

Ладошки вспотели, сердце принялось отбивать глухую, противную дробь, которая болью отдавалась по всему телу. И, если разум понимал, что всё это правильно, к лучшему, то я сама не могла этого принять.

Почему? Да чёрт его знает!

Потому что несмотря ни на что, люблю. Отпускать не хочу. Не могу! Пусть будет где-то рядом, смотрит влюблёнными глазами, ходит за мной. Но не уезжает! Нет!

Не получалось отпустить.

Боже!

— Мира? — мама обеспокоенно смотрит на меня. — Всё в порядке?

— Они уже уехали? — дрогнувшим голосом спросила.

Посмотрела на меня в упор и, видимо, всё поняла. А, может быть, уже давно прекрасно знала.

— Андрюш? — перевела взгляд на своего мужа.

— Через два часа самолет.

— Отвезите меня в аэропорт, — надела куртку и принялась застегивать пуговицы дрожащими от волнения пуговицами. — Мне надо. Пожалуйста…

* * *

Страшно. Опоздать. Не успеть. Даже на секунду. Вдруг приеду в самый последний момент, когда он уже будет в самолёте? Что тогда делать? Мчать во Францию?

Жутко нервничала. Кусала губы и ногти, беспокойно смотрела на часы через каждые пять минут. Мама с отчимом бросали на меня понимающие взгляды, но мне было плевать.

Всё в топку!

Прокручивала в голове нашу последнюю встречу. Я ведь так и не осмелилась сказать ему, что люблю его. Тогда любила и сейчас. Люблю!

Господи, какая глупая! В своё счастье надо цепляться руками и ногами, держать и не отпускать. Уже было достаточно слёз и обид. В избытке.

На Пулковском шоссе растянулась практически бесконечная пробка. Ёрзала на сидении, поглядывала в окно и опять кусала губы.

— Спокойно, — усмехнулся отчим. — Ещё час в запасе.

Час…

Там же регистрация, посадка, куда меня точно не пустят.

Выскочила из машины, стоило ей только остановиться. Бежала, расталкивая людей, почти не понимая происходящего. В зал ожидания влетела, чуть не сбив с ног сотрудницу аэропорта. В спешке извинилась и огляделась по сторонам, пытаясь разглядеть среди толпы Никиту.

Достала телефон, кое-как разблокировала его и набрала номер Тарасова. Ответь же!

Знакомая