Влюбиться на максимум - Вийя Шефф

Вот они.

В пачке три сиги и зажигалка. Молодец братишка! Предусмотрительный.

Подкуриваю и, неспешно затягиваюсь, как наркоман тянет косяк. Снова кашель. Не готов мой организм пока к таком трешу. Да пошёл ты! Терпи. Мне сейчас как никогда хуёво.

Саундтрек: HammAli & Navai? Егор Крид — Засыпаешь, но не со мной.

Включаю радио и выкручиваю на полную:

«Забыть уйти — проще простого… На эти грабли мы снова и снова… Снова раны, снова ознобы… Слов не подобрать… Но без тебя очень хуёво…»

— Да, парни, ваши песни всегда прямо в сердце, — усмехаюсь, выбрасывая в полуоткрытое окно бычок.

«От злости много натворили глупостей… Заставишь снова ревновать… Но мне по кайфу трудности…»

Сразу же подкуриваю вторую сигарету. Где-то на половине у меня к горлу подкатывает комок тошноты, открываю дверь, меня выворачивает.

Тело окутывает слабость… Нервы, рана и потеря, хоть и не большая, крови сказывается. А ещё я начинаю чувствовать боль в руке. Жгучую. Она словно опухла.

— Да пошло оно всё! — завожу машину и направлюсь в травмпункт зашивать порез.

Глава 57

Вот засранец! Пойти танцевать с Метлой прямо у меня на глазах… Да я тебя… Я тебе устрою жаркую ночь!

Надеюсь, ещё успеваю на вечеринку, которую устроили однокашники в нашем классе. Напрасно отказалась, так бы я этой ведьме волосы пересчитала и немного убавила.

— Стой, Макс! — перехватывает за руку на лестнице Фролов. — Если ты в класс, то там всё. Продолжение будет у Петрищева. Все уже туда сваливают по-тихому. Ты же тоже поедешь?

Блин!

— Да, поеду. Только Макарову найду…

Порываюсь продолжить подниматься, но Егор крепко держит за запястье. Его уже заметно накрыло. И это не пиво, которое он себе иногда позволяет, а покрепче.

— Ты чего? — смотрю на его крепкий захват, проворачивая в голове способы освободиться.

— Макс, скоро Новый год…

— И?

— Хочу загадать желание, но чтобы оно сбылось прямо сейчас. Можешь?

— Я не Дед Мороз.

— Его должна исполнить только ты…

— Смотря какое? Если слона тебе купить, то извини, ты в пролёте, мне он не по карману.

— Обычное. Обещай, что выполнишь?

— Не нравится мне это…

— Пообещай! — требовательно.

— Хорошо, выполню! — кричу на него.

— Поцелуй меня. На прощание… У вас же с Калининым теперь всё тип-топ. А я остаюсь один…

— Ты хоть понимаешь, что просишь?

— Ты обещала исполнить, — напоминает. — А ты человек слова.

Вот гад! Ну как можно на такое давить. А ещё и предлагать подобное. Но слово…

— Хорошо, — соглашаюсь.

Калинин пока занят с Метлой танцами, так что ничего не узнает об одном маленьком поцелуе.

— Только по-настоящему, с языком, — объявляет Егор и даже не даёт мне возразить, впивается в губы.

Его поцелуй с привкусом чего-то фруктового. Страстный и требовательный. Я приоткрываю рот, впуская его язык в себя. Всё же Егор умеет целоваться и очень неплохо. Повезёт той, которую он полюбит.

Прикасаюсь ладонью к его щеке, ощущая кожей небольшую щетину. А мальчик вырос…

Мне кажется, на нас кто-то смотрит. Отвожу голову в сторону и немею.

Гордей…

Он стоит и наблюдает, как я целуюсь с Фроловым.

Боже, сейчас бы сквозь землю провалиться, только бы не видеть его глаза, полыхающие огнём ненависти.

Чёрт! Егор всё ещё обнимает меня и смотрит на Калинина с наглостью, нарываясь снова получить по фэйсу. Скидываю руки Фролова со своей талии и делаю шаг к Дэю.

— Гордей… — пытаюсь начать разговор с попытки оправдаться.

А о чём я ему скажу? Это не то, что ты думаешь? Он не слепой…

— Заткнись! — рычит сквозь зубы.

Взгляд полон презрения. Он брезгливо отталкивает меня в сторону и проходит мимо наверх по лестнице.

Я просто смотрю ему в след и ничего не делаю.

Я должна ему всё объяснить, сказать, что это несерьёзно.

Рвусь наверх по ступенькам, но Егор останавливает меня, хватая за локоть.

— Макс, не ходи. Он сейчас не в адеквате.

— Это ты неадекват! — отпихиваю его. — С желаниями своими дебильными. У нас только всё наладилось…

Сверху доносится звук разбивающегося стекла. Сердце падает и перестаёт стучать.

Перепрыгивая через ступеньки, бегу наверх. Стекло в двери между этажом и лестницей разбито, кругом осколки. И кровь…

У меня перехватывает от страха дыхание. Калинин, только не наделай глупостей.

След из капель ведёт до кабинета истории. И судя по их размеру — кровь хлещет.

Осторожно открываю дверь и заглядываю в класс. Гордей сидит на стуле и выковыривает осколок стекла из руки.

Бросаюсь к нему. Под его ногами уже скопилась небольшая кровавая лужица.

— Твою ж мать! — ругаюсь и оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно замотать.

Взгляд падает на шарф, лежащий поверх пальто Гордея на подоконнике.

Шёлковый. Отлично. Шерсть не попадёт в рану.

— Тебе в больницу надо: швы наложить… — объясняю ему, заматывая руку.

Но у меня чувство, будто он меня не слышит, даже не морщится от боли. Только смотрит с пренебрежением, словно я неприкасаемая.

— Пошла вон, — произносит ровно, но с шипением.

— Гордей, разреши объяснить…

— Пошла вон! — повышает голос.

Второй раз за вечер он кричит на меня. Раньше такого никогда себе не позволял.

— Дэй, пожалуйста…

Он берёт меня за плечо и выставляет за дверь.

— Проваливай! — хлопает дверью перед носом.

Чёрт! Как же обидно, когда тебя не хотят услышать.

А что ты хотела? Сама виновата… Зачем плевать в колодец, из которого пьёшь?!

Сбегаю вниз. В коридоре меня выхватывает Макарова.

— Макс, ты куда? Что случилось?

Но я немею. Даже слова произнести не могу. Только киваю головой из стороны в сторону. Потому что внутри всё горит.

Мои ожившие бабочки полыхают в огне, пытаясь сбить с крыльев пламя. Они кричат… Нет… Вопят… Они не хотят снова умирать.

— Пойдём на улицу, подышишь, успокоишься и всё расскажешь, — накидывает мне на плечи пуховик. — Праздник всё равно уже закончился, все наши к Петрищеву на такси рванули.

На улице, проходя вдоль перил, загребаю ладонью снег и провожу по лицу. Он обжигает кожу.

В голове мелькает странная мысль: как холод может обжигать?

Мой мозг пытается абстрагироваться от нелепости происходящей ситуации, вот и подкидывает идиотские задачки.

— Так что случилось? — дёргает за рукав Линка.

— Я с Фроловым целовалась…

— Зачем? У вас же вроде всё, развод.

— Он попросил на прощание желание исполнить…

— Какое прощание?

А вот этого я не знаю. Как-то не задумывалась. Действительно — какое прощание?

— Не знаю… Нас Гордей видел и выгнал меня, даже не выслушал.

— Оо, ну ты