Мечты о полете - Келли Сент-Клэр

Она качает головой.

— Он проявляет к тебе интерес, а ты даешь ему понять, есть у него шанс или нет. Вот как это работает. Если ты этого не сделаешь, в конечном счёте, ему будет больно, и это разрушит вашу дружбу.

Думаю, что предложенный ею план разрушит нашу дружбу, но ничего не говорю.

— Хорошо, я подумаю об этом.

Кристал права в одном. Хамиш хороший. Но я не могу отделаться от ощущения, что он слишком мил для той, кем я стала. Он был бы идеальным для девушки из Осолиса до смерти Кедрика, но слишком многое произошло. Я не могу втянуть его в свою беспорядочную жизнь. Он этого не заслуживает. Да и я не была уверена, что он справится с этим.

Женщины в яслях по-прежнему ведут себя отстранёно. Полагаю, что всё дело именно в том, что я забочусь об их детях, поэтому они такие недоверчивые. Я встаю с одной стороны, чтобы потренироваться пристегивать себя к Флаеру. Хамиш говорит, что если я смогу победить его, то завтра мы сможем спуститься на тропинку.

— Кара, возвращайся! — одна из миниатюрных блондинок обращается к милой малышке с необычными глазами.

Кара продолжает идти, не обращая внимания. Я просчитываю её путь до ограждающего забора, который находится всего в паре метров от неё, и уже собираюсь снова отвернуться, когда замечаю небольшое отверстие в ограждении.

— Кара!

Теперь женщина бежит, но мне добраться будет быстрее, я стою на краю в десяти метрах от маленькой девочки. Я перепрыгиваю через низкий забор, просовываю ноги в петли и опускаю перекладину.

Раздается пронзительный крик, когда Кара понимает, что находится у самого края. В этом возрасте её равновесие недостаточно устойчиво, чтобы исправить ошибку. Она раскачивается и исчезает за краем.

Я отстаю от неё всего на долю секунды. Я хватаюсь за заднюю часть её одежды. И благодарю того, кто шьёт эти летательные костюмы, когда материал выдерживает.

Цепляясь за неё одной рукой, я заставляю дрожащие мышцы свободной руки раскрыть крылья, как это делали раньше Кристал и Хамиш. Я возвращаю нас в ясли и неуклюже приземляюсь. Женщины находятся в различных состояниях потрясения, за исключением Моны. Кара визжит от восторга, извиваясь в моей крепкой хватке.

Мона забирает девочку у меня и отдает рыдающей блондинке, которая первой заметила малыша. Мона обнимает меня.

— Спасибо. Большое спасибо, — она отступает назад. — Сетки стоят, но и раньше случались инциденты. Бывают сломанные шеи из-за разошедшихся частей сеток.

Она снова сжимает моё плечо.

Сетки. Я совершенно забыла о них. Теперь мне было немного стыдно за панику. Хотя, если то, что говорит Мона правда, сетки не обеспечили бы безопасность Кары.

— Эй, Уиллоу! — кричит другая молодая женщина. — Ты летела! Мы все видели тебя.

Остальные выкрикивают свои поздравления.

По моему лицу расползается широкая ухмылка.

— Ты права. Я сделала это!

Я просто взлетела.

Мне не терпелось рассказать об этом Хамишу.

ГЛАВА 21

Я не вижу Хамиша в тот вечер и не сообщаю ему о вчерашнем инциденте, когда мы летим на Тренировочную скалу. Здесь слухи распространяются не так быстро. Я добавляю мысленную отметку в пользу Брум.

Я начала вести подсчёт.

— Ты в порядке? — спрашивает он, наблюдая, как я смеюсь над очередным его комментарием.

Я прикусываю щёку, чтобы моя ухмылка перестала расти, и киваю.

— Может быть, просто твои шутки сегодня смешны. Впервые, — говорю я и отклоняюсь назад, когда он пытается потрепать меня по щеке.

Я пристегиваюсь к своему Флаеру, когда мы добираемся до места, и пока Хамиш направляется к краю первой ступеньки, я бегу в противоположном направлении. В ту сторону, которая уходит в пустоту — если только ты сначала не разобьёшься о скалы по пути вниз.

— Уиллоу!

Я слышу его крик позади себя.

Удерживая ноги прямо, я выталкиваю крылья за край и исчезаю из поля зрения, а затем мощным толчком взмываю вверх над его головой.

Я дважды облетаю вокруг него, прежде чем приземлиться на краю. Он застывает, не до конца пристегнув свой Флаер.

— Ты только… — шипит он.

Я бросаю на него взгляд.

— Знаю! Вчера у меня вышло случайно, а теперь я прочувствовала… — я прерываюсь, когда вижу, что его лицо осунулось.

— Ты знаешь, как сильно напугала меня? — спрашивает он.

Его выражение лица похоже на морду Кауры, когда я её отчитывала. Это не гнев. Он смотрит на меня так, будто я предала его. Моя ухмылка сползает.

— Это подразумевалось, как шутка. Я прошу прощения.

Бойцы из казармы сочли бы это забавным. Очевидно, что переживания, связанные со смертью, не вызывают у Хамиша веселья. Полагаю, Внешние Кольца исказили мой юмор.

Он прищуривается, глядя на меня, но потом вздыхает и подавляет гнев. Вот так. Это невероятно. Он улыбается и подходит ко мне, осматривая свою руку.

— Я прощу тебя, — говорит он. — Но только если ты…

— Погоди, дай я угадаю, — я закатываю глаза. — Ты хочешь поцелуй. Ой, нет, подожди. Может быть, ты скажешь, что хочешь грушу, а потом всё равно поцелуешь меня. Мужчины. Вы так оригинальны.

Я умолкаю, понимая, что звучу безумно.

Его лицо краснеет, и он, заикаясь, бормочет ответ:

— Н-нет. Я собирался сказать, что прощу тебя, если ты доставишь меня обратно к Ише.

Я смотрю на него, его лицо становится ещё краснее от очевидной лжи. Мои собственные щёки покраснели от моей тирады, поэтому я ухмыляюсь ему и бросаюсь с обрыва.

Даже имея преимущество, он выигрывает.

После этого мои занятия ускоряются. Он показывает мне схему, самые безопасные воздушные пути между скалами. Показывает мне, как ориентироваться на больших расстояниях с помощью цветового градиента. Вот как жители Ире легко ориентируются в Оскале. Если ты заблудился, тебе нужно только взмыть ввысь и снова найти себя. В середине трудно разглядеть цвета. Хамиш научил меня, что все цвета означают. Оттенки оранжевого — близость к Осолису, от серого к белому — близ Гласиума. Как и обещал, он берёт меня с собой на разведку.

Джимми отправляется с нами. Его мать так благодарна, что почти плачет. Бледный, веснушчатый мальчик молнией проносится вокруг меня. Хамиш постоянно окликает его назад, и дюжину раз моё сердце замирает, когда он оказывается в шаге от скалы. Каким-то образом он всегда умудряется вовремя отлететь назад. Как будто Флаер — часть его самого.

— Почему он так хорош в семь лет? — я