Скандал - Аманда Квик

Заслышав стук колес кареты, Эмили перестала мерить шагами спальню. Поняв, что экипаж подкатил к дверям дома, она метнулась к окну. Она раздвинула тяжелые портьеры и увидела Саймона, который уже поднимался на крыльцо. Его пальто с пелериной тяжелыми фалдами плескалось вокруг ног. Эмили поспешно распахнула окно и свесилась вниз.

— Саймон, — тихо позвала она. — С вами все в порядке? Дело улажено?

Саймон поднял взгляд и сказал явно раздраженным тоном:

— Ради бога, женщина, перестаньте высовываться и немедленно закройте окно. Что подумают соседи?

Он взбежал по ступенькам.

Видимо, все уладилось достаточно благополучно, бодро решила Эмили, захлопывая окно. Дела не так уж плохи, раз Саймон беспокоится о соседях.

Кажется, она начинает понимать его настроения, радостно отметила про себя Эмили. Постукивая по ковру обутой в ночную туфельку ножкой, она ждала, когда же наверху раздастся знакомый стук его сапог. Ее связь с мужем в метафизическом мире явно крепла день ото дня. Без сомнения, это прямой результат улучшения их связи в мире физическом…

Наконец в коридоре раздались его шаги, она заспешила к двери, соединяющей их спальни. Но уже на пороге услышала голос Хигсона и поняла, что этот преданный, как бульдог, камердинер дожидался своего хозяина.

Раздосадованная задержкой, Эмили тихонько закрыла дверь и снова принялась ходить по комнате, пока Хигсона не отпустили на ночь.

Она прямиком кинулась к желанной двери и распахнула ее. Саймон сидел в полутьме у окна, держа в руке бокал с бренди. На нем уже был черный атласный халат. Одна-единственная свеча горела на столике у кровати. Темные волосы Саймона были всклокочены, а лицо в слабом мерцающем свете казалось высеченным из камня. Когда в спальню вошла Эмили, в его золотистых глазах вспыхнул какой-то странный огонь.

— А, моя беспечная, порывистая, своенравная женушка. Полагаю, вы сгораете от нетерпения.

— Да, Саймон. Я с трепетом ждала вас все эти последние часы. — Эмили рухнула в кресло напротив мужа и внимательно посмотрела на него. — Все в порядке?

— Дело улажено, если вы это имеете в виду, — холодно ответил Саймон. — Дуэль не состоится. — Он сделал большой глоток бренди и продолжал изучать бокал. — Но я не уверен, что все в порядке.

Эмили почувствовала, что настроение Саймона с каждой минутой становится все более странным, и ее вновь охватило беспокойство.

— Что-то опять не так, милорд?

— Что не так?.. — Он повертел в руках бокал с бренди и откинул голову на спинку кресла. — Трудно объяснить, дорогая моя.

Она еще пристальней посмотрела на него сквозь очки.

— Вы не ранены, Саймон, нет? — с некоторой тревогой спросила она.

— Не пролилось ни капли крови.

— Слава богу. — Эмили неожиданно усмехнулась. — Нет, не Бога, а вас я должна благодарить, и я прекрасно это понимаю! Я вам очень признательна за то, что вы опять помогли мне, Саймон.

— В самом деле? — Он сделал еще глоток бренди. Эмили прикусила губу:

— Вы какой-то странный…

— И с чего бы… — задумчиво проговорил он. — Мы провели совершенно обычный вечер, не правда ли? Не случилось ничего странного или непредвиденного. Все как всегда. Я нахожу свою жену гуляющей в полночь по Дарк-уолк в Воксхолле в поисках встречи с элементом уголовного мира. Я даю себя уговорить спасти этого идиота Фарингдона от его собственной глупости. Мне приходится рискнуть чрезвычайно выгодным вложением капитала, только чтобы отпугнуть одного из самых злобных молодых щеголей высшего света. А придя домой, я вижу мою любезную супругу свесившейся из окошка и кричащей мне что-то, словно она простая торговка…

Эмили вздохнула:

— В вашем изложении мои маленькие приключения всегда выглядят несколько преувеличенно.

— Я это учту. Эмили просияла:

— И все равно я должна вам сказать, что ваш план заманить меня в Воксхолл просто замечателен. Так остроумно с вашей стороны, Саймон. Знаете, мне ведь и в голову не пришло что-нибудь заподозрить, когда я получила вашу записку. Теперь-то я понимаю, что профессиональный преступник скорее всего был бы просто неграмотен!

— Ваши похвалы согревают мне сердце, уверяю вас. Но, оглядываясь назад, я прихожу к выводу, что, должно быть, временно утратил рассудок, когда составлял свой план.

— Нет-нет, вы хотели дать мне урок, правда?

— Да, у меня имелась некая смутная идея сделать нечто подобное. — Саймон отхлебнул еще глоток бренди.

— И вы разработали поистине блестящий план.

— Неужели? Что-то я не помню, чтобы вы были должным образом наказаны. Вы стояли там и торговались, словно лавочник, с человеком, которого считали головорезом, а когда он попытался вас припугнуть, потребовав вашей благосклонности в качестве платы за его услуги, вы очень мило пригрозили ему гневом своего мужа.

Теперь Эмили видела, что Саймон в ярости.

— Но, Саймон, я не понимаю, почему вы так сильно рассердились на меня. Ведь вы сами написали мне записку, сами устроили мне эту встречу в Воксхолле.

— Я уже сказал, что, должно быть, потерял рассудок. — Он взболтал оставшийся в бокале бренди и выпил его одним глотком.

— Вообще-то, по-моему, это глубоко скрытая романтическая черта вашего характера подсказала вам такую замечательную идею, — решила Эмили. — Точь-в-точь эпизод из приключенческого любовного романа. И вы знали, что я на это клюну. А все потому, что мы уже так настроены друг на друга на более высоких уровнях…

— Господи, Эмили, когда же вы прекратите нести свою чепуху о метафизике и высших уровнях? Клянусь Богом, если я еще не до конца потерял рассудок, то скоро потеряю.

Саймон вскочил и с силой швырнул пустой бокал в камин. Раздался резкий, ударивший по нервам звук, эхом прошедший по спальне. Поблескивающие осколки упали в холодную золу.

Эмили тихо ахнула и неподвижно застыла в кресле — последние кусочки стекла соскользнули по каменной стенке камина, — потом медленно повернула голову и взглянула на Саймона…

Жесткое окаменелое выражение его лица и неистовый блеск в глазах сразу же сказали ей, что он сам гораздо больше, чем она, потрясен случившимся. Она-то, в конце концов, знала, что он человек сильных страстей. Но он не всегда принимал правду о себе самом.

— Проклятье! — Саймон стоял, уставившись в камин.

Воцарилась глубокая тишина.

Руки Эмили, лежавшие у нее на коленях, сжались.

— Я не хотела рассердить вас, милорд, — тихо сказала она.

— Это же неестественно, неужели вы не понимаете? — Он стремительно повернулся к ней, его лицо в мерцающем свете свечи казалось просто демоническим. — Чертовски неестественно.