Сейчас и навечно - Эмма Скотт

Сойер велел водителю подвезти нас ко входу в отделение неотложной помощи больницы Сан-Франциско. К нам сразу же подоспела бригада с каталкой. Сойер помог мне выйти из машины и нежно, почти благоговейно, держал меня, как будто не хотел выпускать из своих объятий. Он усадил меня на каталку, и я с трудом подавила крик боли, когда пятка коснулась земли. Но не смогла сдержать тихий стон, когда мы наехали на кочку. Сойер тут же схватил меня за руку и крепко сжал. Я пожала ее в ответ.

В отделении суетились медсестры, врачи и испытывающие боль пациенты; воздух в помещении был стерильно-холодным. Меня завезли в небольшое пространство и задернули занавески по бокам. Медсестра подложила под ногу подушку и сверху положила пакет со льдом. Я стиснула зубы, когда леденящая боль пронзила до глубины души. Под ярким светом больничных ламп нога выглядела ужасно: распухшая, вдоль и поперек покрытая букетом фиолетовых, сине-красных синяков. Последние два пальца пульсировали от ужасной боли, которая никак не утихала.

Сойер подвинул один из стульев и взял меня за руку, переплетая свои теплые пальцы с моими ледышками.

– Врач скоро осмотрит вас, – сообщила медсестра. – Похоже, сломан палец или два. Точный диагноз будет поставлен после рентгена. А пока я могу дать обезболивающее.

– «Адвил», – быстро ответила я.

– Вы уверены, что не нужно что-то посильнее?

– Нет, лучше дайте самый сильный «Адвил», пожалуйста.

– Милая, самый сильный «Адвил» тут не поможет. Но как скажешь, ты здесь босс, – улыбнулась медсестра.

Я приняла маленькую таблетку и запила большим стаканом воды, не глядя на Сойера.

– Я стараюсь держаться подальше от всего, что может повлиять на мой разум, – тихо сказала я, когда медсестра ушла.

– Тебе не нужно мне ничего объяснять.

– Я чувствую, что должна. – Я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. – Ненавижу то, как ты узнал о моем прошлом. Мне жаль, что все вскрылось во время слушания, в самое неподходящее для тебя время и место.

– Это не повлияло на дело в отношении Оливии, – сказал Сойер.

– Я никогда в жизни не посмела бы приблизить к ней что-то плохое. – Слезы щипали мои глаза. – Я обещаю. Никогда не сделаю ничего подобного.

– Знаю, – ответил он. – Я запаниковал из-за того, что случилось с моей мамой. С Молли тоже. И потому что у меня всегда были свои представления о справедливости. Но все, во что я так верил, теперь вывернуто наизнанку, и единственное, что сейчас имеет значение – это ты.

Я всхлипнула и промокнула глаза.

– Это прекрасное чувство.

– Какое?

– Когда тебе доверяют.

Как только Сойер взял мою руку, прижав ее к своим губам, вошел молодой доктор с лысой головой и теплой улыбкой и принялся осматривать мою ногу.

– Судя по синякам и размеру отека, переломов несколько, – сказал врач. – Давайте сделаем рентген, чтобы знать наверняка.

Меня отвезли в радиологическое отделение, где выяснилось, что у меня микротрещины четвертой и пятой средних фаланг. Я выдохнула с облегчением: микротрещина звучало куда лучше, чем перелом.

Вернувшись в приемный покой, доктор обрадовал меня.

– Скоро сможете вернуться в танцы.

– Вы уверены?

– Если будете соблюдать постельный режим, через шесть недель сможете пуститься в пляс.

– Шесть недель, – повторила я. – А что насчет работы? Мне приходится долго находиться на ногах.

Док поджал губы.

– Не стоит рисковать лишний раз. Мы выдадим специальный ботинок для ходьбы, но чем реже вы будете вставать на ногу, тем быстрее все заживет. Скоро зайдет медсестра, чтобы забинтовать ногу, и даст инструкции по уходу.

Он вышел, но медсестра все не появлялась. Очевидно, отделение неотложной помощи было заполнено более серьезными травмами и заболеваниями, чем моя микротрещина. Я дрожала в этом холодном, стерильном воздухе, и острая боль простреливала мою ногу.

– Дай свитер, пожалуйста, – попросила я.

– Я должен тебе кое-что сказать. – Сойер потянулся за старым, поношенным свитером с дырками на манжетах. – Это самый уродливый свитер, который я когда-либо видел.

Я хихикнула и тут же охнула от боли, поморщившись.

– Не смеши меня. Больно.

Сойер натянул свитер мне на плечи. Мои глаза закрылись, и я не хотела их открывать. Усталость после выступления и боль утягивали меня в царство снов.

Сойер смахнул прядь волос с моего лба.

– Постарайся немного поспать, неизвестно, сколько еще мы здесь проторчим.

– А как же ты? Тебе нужно идти. Уже так поздно, тебе надо заниматься…