Избранное дитя, или Любовь всей ее жизни - Филиппа Грегори

Я открыла было рот, чтобы закричать, чтобы предупредить их, но не могла издать ни звука. Шпиль упал на них, словно указующий перст разгневанного божества, и раздавил дома в пыль.

Я стояла под дождем и наблюдала за происходящим в полном молчании.

И сразу же над руинами взметнулся костер, будто какой-то сумасшедший разжег там огонь. Жирные короткие языки пламени охватили коттеджи и шипели под струями дождя, словно гнездо змей. Пламя лизало развалины только что целых домов и на глазах пожирало соломенные кровли, сухие деревянные полы, окна, двери. А я смотрела на все это в молчании, ибо знала, что ничего не могу сказать и ничего не могу сделать, пока не рухнет крыша над последним из строений.

Люди, крича, выскакивали из коттеджей, и я видела, как выбежала одна из девочек Картеров в горящей ночной рубашке. К ней кинулись люди, пытаясь затушить огонь, я видела ее рот, распахнутый в крике, но не слышала ничего. Я не слышала ни одного звука. Ее отец кинулся обратно в горящий дом за оставшимся там вторым ребенком, и я видела его искаженное отчаянием лицо, когда люди пытались удержать его.

Длинные языки пламени лизали коттеджи, и вот уже каждый дом полыхал огнем. Экр был разрушен.

Я проснулась в холодном поту, одеяло было сброшено на пол. Было слишком рано, чтобы вставать. Только рассветало. Снаружи слышались шум ветра и стук дождя в оконное стекло. Сон был ужасный, самый ужасный из всех, что я когда-либо видела.

Я вздрогнула от холода и, подобрав одеяло с пола, поскорее закуталась в него.

И сразу же задремала снова.

И снова увидела себя на церковном дворе, и снова молния вонзилась в шпиль нашей церкви. Раздался оглушительный раскат грома, и снова шпиль стал валиться на соседние дома, и я начала звать Теда Тайка и его мать, пытаясь разбудить их, и снова ни звука не слетело с моих губ.

Я ворочалась в кровати, чтобы освободиться от сна, но он держал меня безжалостной хваткой, и я в который раз видела все ту же картину: пожар… горящий ребенок… конец Экра.

Затем все вроде прекратилось, и я повернулась к стене, чтобы заснуть наконец спокойно.

И все началось снова.

Я стояла у церкви в том месте, которое называют уголком мисс Беатрис. И тот же сон надвигался на меня снова и снова, и я металась в постели, как пойманный капканом хорек.

— Мисс Джулия? — У моей постели стояла Дженни с чашкой утреннего шоколада. — Вы больны?

Со сна я ничего не понимала.

— Ох, Дженни, я так рада, что вы разбудили меня! — наконец воскликнула я. — Вы даже не поверите, какой страшный сон я только что видела. И он снился мне всю ночь, снова и снова!

Усевшись в постели, я откинула волосы со лба. Они были влажные и спутанные, будто я металась в жару несколько часов.

— Это правда? — спросила она и направилась к камину. — Если вам несколько раз снился один и тот же сон, то это, скорее всего, предзнаменование.

Дженни облокотилась рукой на каминную полку, и я увидела, как она скрестила пальцы — большой палец между указательным и средним, — старинный знак против колдовства. Этот знак, ее слова, сон — все будто навалилось на меня разом, и я совсем потеряла голову.

— Дайте мне одежду. — Это говорила я и словно не я. — Я должна одеться и пойти в Экр.

Мне было очень трудно говорить, во рту пересохло, и язык будто не помещался у меня во рту.

Дженни бросила на меня испуганный взгляд, но я не поняла, в чем дело.

— Идет дождь… — слабо возразила она.

— Если я не пойду туда, будет хуже.

Я выскользнула из постели и даже не почувствовала, как холоден пол под ногами. Она протянула мне белье, и я не почувствовала его прохладу на коже. Я позволила ей туго меня зашнуровать и даже не шелохнулась. Она молча надела на меня амазонку, и я так же молча стала ее застегивать. Затем Дженни быстро присела в поклоне и бегом спустилась по лестнице, пока я закалывала волосы и надевала шляпу.

Я знала, что она передаст Джему, чтобы он приготовил мне Мисти. И действительно, когда я спустилась к конюшне, он держал лошадь под уздцы и ждал меня.

— Дженни — дурочка, — отрывисто сказал он. — Куда вы собираетесь, ничего не сказав маме?

Я смотрела на него, словно не видя.

— Мне нужно в Экр, — тихо проговорила я. — Людям грозит опасность.

Джем сердито нахмурился.

— Не верю я в эту чепуху. Что вы будете делать в деревне?

— Я повидаю Ральфа, — ответила я.

И сразу лицо его разгладилось, и из глаз исчезло тревожное выражение. Он подставил руки и помог мне сесть в седло.

— Ну тогда ладно. Ральф Мэгсон знает, что надо делать.

Мисти стояла неподвижно, ожидая, пока я усядусь, ее шкурка потемнела под струями дождя. Я тронула поводья, и она пошла ровным шагом. Скакать было тяжело, но она ухитрилась перейти даже на галоп. И все это время, пока мое тело покачивалось в такт шагам лошади, мой разум был опутан видениями сна. Перед моими глазами все маячил шпиль, расколотый ударом молнии, словно топором.

Ральф уже проснулся, я заметила его силуэт в окне коттеджа. На звук копыт он повернул голову и через пару секунд возник на пороге.

— Джулия! — в удивлении воскликнул он. — Что случилось?

Я возвышалась над ним на лошади, и у меня было лицо сумасшедшей, я не сомневалась в этом. Глаза смотрели без всякого выражения, и в них застыл ужас, причина которого была понятна только мне.

— Мы должны освободить коттеджи по северной стороне улицы. — Мне по-прежнему тяжело было говорить, я едва проталкивала слова наружу. — В шпиль нашей церкви попадет молния, и он упадет на коттеджи Тайков, Бруеров и Клеев. Затем вспыхнет пожар. И Экр погибнет. — Мой голос был едва слышен. — Мы должны освободить эти коттеджи и сделать преграду от огня.

Ральф пристально смотрел на меня. Он открыл было рот, но ничего не сказал. Затем подошел ко мне поближе и попытался прочесть что-нибудь на моем лице.

— Джулия?

— Это правда, — ответила я на его невысказанный вопрос. — Мне снился этот сон всю ночь. Я знаю, что это правда. И если вы не поможете мне, то я сама попытаюсь приказать им.

— Подождите.

С этими словами он скрылся за дверью, оставив меня, подобно мокрой мраморной статуе на мокрой мраморной лошади.

Я собиралась подождать его. Кто бы в Экре мог ослушаться приказа Ральфа Мэгсона? Но как только он повернулся ко мне спиной, я внезапно вонзила каблуки в бока лошади и поскакала к церкви.

Я не посмела остановиться там, где стояла во сне. Я боялась, что грянет гром и последует тот страшный удар молнии. Я не могла определить, в какое же время дня это происходило, и не знала, сколько у нас будет времени, чтобы спасти девочку Картеров от огня. Знала только, что не очень много.