Тот, кого ищут - Стелла Камерон

Энн только прерывисто дышала в ответ и смотрела на него не отрываясь. Мартин освободил ее запястья, сел верхом, устроившись на ее бедрах, и начал стягивать с плеч платье. Обнажил плечи и грудь. Энн не носила лифчиков. Он целовал ее груди, покусывая соски, но что-то случилось, и Энн запаниковала. Нежность переходила в ярость. Мартин вытащил бечевку и привязал ее запястья к железной спинке кровати. Руки заныли, а Мартин грубо стащил рубиновое кольцо с ее пальца.

Энн закричала.

Она пыталась бороться с ним, но он навалился на нее всем телом, и она не могла даже пошевелиться.

— Прекрати это! Я так не хочу. Дай мне уйти, — прохрипела Энн. Она должна оставаться спокойной и никому не позволять делать с ней то, чего она не хочет.

— Прекрати, говоришь? А что ты говорила тому парню, который отымел тебя в школе? А тому типу, который платил за твои наркотики и держал тебя в своей квартире в Новом Орлеане? Им ты что говорила?

Энни не могла ни говорить, ни думать. Как он узнал о ее позорном прошлом? Откуда он взялся? Зачем сделал ей предложение, если все знал? Энни заплакала.

— Заткнись, дура! — Мартин задрал ей юбку и сорвал трусики.

— Не надо. Не делай этого, прошу тебя. Если я такая плохая, зачем я тебе нужна?

— Зачем ты мне нужна? Сейчас я тебе расскажу зачем. Ты вообще не должна была вернуться от реки. Эта чертова пирога все испортила. На этом заливчике никогда никого не бывает. Я проверял много раз — и вот, все сорвалось в последний момент. Ты должна была утонуть — и концы в воду. А теперь все гораздо сложней.

Мартин ущипнул ее за живот и рассмеялся, когда она вскрикнула.

— Мама не придет допоздна, — передразнил он Энн.

— Я не знаю, когда она придет. Я просто хотела, чтобы ты отдыхал спокойно.

— Испугалась? Вижу, что испугалась. Люблю, когда женщины меня боятся. И когда пытаются со мной бороться. И когда проклинают тот день, когда познакомились со мной. Таких женщин, как ты, надо наказывать. А кто это сделает, если не я? Одна из вас наградила меня СПИДом.

Паника охватила Энн. Она пыталась кричать, но Мартин зажал ей рот рукой, а потом заткнул куском разорванного платья.

— Вот так, шлюха ты, шлюха и есть!

Оранжевое кровавое солнце спряталось за горизонт. Комната погружалась в темноту.

Мартин широко раздвинул ноги девушки и привязал их к другой спинке кровати. Между ног заткнул хлопковые трусики и, открыв зажигалку, налил на них горючую смесь, а потом собрал зажигалку и поджег.

— Вот так и лежи и думай о том, какие страдания вы, шлюхи, приносите достойным мужчинам.

Энн пронзила страшная боль, она задыхалась от дыма, запах горящих волос заполнил комнату, но где-то вдалеке раздался голос матери:

— Энни, чья это машина стоит у дома? Кто там с тобой? Я привезла к тебе кое-кого в гости. Твоего старого знакомого. Как ты удивишься!

Мартин в панике бросился к двери, потом вернулся, отвязал бечевку и сунул в ее карман, бросился к окну, зацепился за полог кровати, упал, снова встал.

Энн услышала мужской голос:

— Что-то горит! Звоните 911!

Мама вернулась рано, и с ней незнакомец. Они пришли вовремя.

Мартин не смог открыть окно. Не успел.

Энн замолчала, и наступила тишина. Энн чувствовала, как слезы текут по щекам, но не могла их остановить.

Максу было ненавистно все, что причиняло ей боль, и он понимал — самого страшного Энн не рассказала.

— Это был Бобби, тот парень, которого привела твоя мать? — прервал молчание Макс.

— Да, он как раз только что вернулся из колледжа и хотел начать все сначала.

— И ты начала снова с ним встречаться? — спросил Макс, он не мог понять, почему Энн относится ко всему происшедшему как к неизбежности — как будто с ней может случиться что угодно ужасное, как будто она виновата перед кем-то.

— Нет. Я не могла его простить. Не могла забыть, как он бросил меня беременную. Хотя какое право я имела выбирать? Кто я такая?

— Ты всегда имела это право. Ты — человек, ты — женщина. — Макс так крепко обнял девушку, что у нее перехватило дыхание. — Какие же они ублюдки, оба. Этот Мартин…

— Он в тюрьме. Я ведь была не единственной его жертвой. Но только меня он… изувечил, изуродовал.

— Слава богу, не изуродовал. Ты не видела изуродованных. К счастью. И ты принадлежишь мне, понимаешь? Я люблю тебя, — Макс прижался щекой к щеке Энн, — и если я еще раз увижу Бобби — я его убью!

— Но он же не…

— То, что он сделал, — еще хуже. Он разрушил твою веру в себя. Если бы не он — не было бы и никакого Мартина. Никакой подонок не смог бы втереться к тебе в доверие.