Рассвет любви - Шеннон Дрейк

Корбин ехал, погрузившись в угрюмое молчание.

Нужно было побыстрее добраться до границы. Только там они могли чувствовать себя в относительной безопасности. Хорошо зная местность, они могли бы раствориться в лесу и исчезнуть бесследно.

Отряд остановился только раз — напоить лошадей, — после чего они уже ехали без остановки до самой ночи. Брендан рассчитывал добраться до развалин старой римской крепости, давным-давно восстановленной шотландцами, снова разрушенной и снова восстановленной — на этот раз уже англичанами и брошенной ими после битвы при Фолкерке, когда англичане, гордые своей победой, и не подозревали, что война еще не закончена.

За старыми крепостными стенами можно было укрыться. Была цела еще крыша над головой, а шотландцы позаботились прихватить с собой вьючную лошадь с припасами.

Было решено, что ночь они проведут здесь, а с первыми лучами солнца двинутся дальше, на север. Эрик считал, что лучше всего будет добраться до крепости, которую они недавно отбили у лорда Эбера, — теперь там их люди. К тому же крепость почти отстроена и может выдержать долгую осаду.

Эту же ночь им предстояло провести среди развалин.

— Я пойду в караул первым, — предложил Эрик.

— Идет.

Вместе с ним на стражу заступили Лайам и де Лонгвиль.

Войдя внутрь того, что прежде было главным залом, Брендан увидел, что Грегори уже позаботился достать из седельных сумок хлеб, сыр и вяленое мясо. Ему помогала Брайди.

Элинор о чем-то тихо переговаривалась с Корбином.

Как только он вошел, разговор оборвался.

Увидев Брендана, Корбин, обняв Элинор за плечи, повернулся к нему.

— Похоже, я должен поблагодарить вас, сэр. Трудно, конечно, сразу поверить — да я, если честно, до сих пор не совсем в этом уверен, — что официальный посланец вроде Фицджеральда осмелился бы расправиться с Элинор без суда. Но если так, он бы не оставил в живых и меня, а объяснить нашу смерть не составило бы труда.

Брендан не ответил. Подойдя к столу, он сделал большой глоток эля, поскольку от долгой дороги у него пересохло в горле, и только потом повернулся к Корбину.

— Это верно — негодяй попросту заявил бы, что Элинор пыталась сбежать. После того, как призналась в убийстве, естественно. Ну а вы, будучи ее родственником, само собой, бросились бы ее защищать. И им, к большому сожалению, пришлось бы убить и вас.

— Но для чего ему это? — возмутился Корбин.

— Не знаю, — признался Брендан. — А вы как думаете?

— Понятия не имею.

— Он был знаком с Аленом?

— Нет, — покачал головой Корбин. — Мне доводилось пару раз встречаться с ним в Лондоне, но в Клэрине он не бывал никогда. Незадолго до похорон в замок прибыл посланец от герцога Йоркского. Он сказал, что обстоятельства смерти графа возбудили подозрения и скоро в замок явится представитель герцога, чтобы провести расследование.

— Стало быть, личная месть исключается, — задумчиво пробормотал Брендан.

— Верно.

— В Клэрине он не бывал и, значит, никак не может быть замешан в том, что там произошло, — продолжал Брендан.

— Согласен.

— Тогда это тем более странно.

— Еще более странно, что кому-то нужно убивать меня. От моей смерти никто не выиграет, — добавил Корбин.

— Правда?

— У меня нет ни гроша. Если у Элинор не будет наследника, все унаследует мой брат. А он хороший человек — трудолюбивый, порядочный… Выходит, моя смерть никому не нужна.

— Думаю, вы правы. Скорее всего вы попали в эту историю случайно. Вспомните, я ведь пытался вас отговорить, хотя тогда все еще считал, что Элинор везут в Лондон.

— Я бы, конечно, кинулся в бой…

— А я бы изо всех сил старался не убить вас, — мягко закончил Брендан.

Элинор, молча слушавшая их разговор, вдруг побледнела как полотно. Даже не побледнела… ее лицо вдруг стало прозрачным до синевы. Во время скачки она потеряла вуаль, и сейчас ее роскошные волосы, рассыпавшиеся по спине, пылали золотом. Брендану вдруг показалось, что Элинор вот-вот растает в воздухе, словно сказочная фея.

Конечно, она очень устала, к тому же перепугана, подумал он. Еще не оправившись от смерти мужа, она узнала, что ее обвиняют в убийстве, и вынуждена была бежать…

К тому же, если Изабель не врет, она носит под сердцем дитя.

— В любом случае спасибо, — сказал Корбин. — Должен ли я считать себя пленником?

Отрезав ломоть хлеба и сыра, Брендан присел на обломок стены и принялся жевать. Только немного утолив терзавший его волчий голод, он соизволил заметить Корбина.

— Мы рассчитываем на ваше общество, сэр, по крайней мере до тех пор, пока не доберемся до своей крепости, — прожевав, сказал он. — Однако на вашем месте я бы сильно подумал, прежде чем возвращаться в Англию.

— Это еще почему? — нахмурился Корбин.

— Видите ли, поскольку мы оставили в живых Фицджеральда и его людей, все они будут свидетельствовать против вас. Вы своими ушами слышали, что он говорил, как пытался отделаться от нас, даже считая нас англичанами. Конечно, вы можете сами обвинить его в попытке убить вас или по крайней мере в намерении ослушаться приказа короля. Но думаю, он к этому готов — заявит, что любой, кто осмелится бросить ему в лицо подобную ложь, сам виновен в измене, поскольку находится в союзе с шотландцами.

— Но это же неправда!

— Такая же неправда, как и все обвинения, выдвинутые против Элинор. Но это не спасло бы ее от плахи… или от меча Фицджеральда. — Сунув в рот последний кусок, Брендан скрестил руки на груди и привалился к стене, закрыв глаза.

— Все это бред какой-то! Я должен вернуться в Англию, иначе Альфред и впрямь сочтет меня изменником!

— Мы оба должны вернуться, — вмешалась вдруг Элинор, — и узнать правду…

— Что касается вас, мадам, — Брендан открыл глаза, — вы остаетесь.

— Но есть же в Англии закон! — возмутилась она. — Нет, что-то здесь не так… Может, у Фицджеральда никогда и не было приказа доставить меня в Лондон. Или он все-таки каким-то образом замешан в смерти Алена. И если мы с Корбином вернемся, нас будет уже двое. Два голоса против одного…

— Мы поговорим с вами завтра, миледи.

— Брендан, ну пойми же…

— Повторяю, миледи: завтра! — Он снова закрыл глаза.

— Брендан, но…

— Что за вздор вы несете! — взорвался он. — Два голоса, тьфу! Можно подумать, ваш голос что-нибудь значит! Ваш муж мертв… отравлен! От суда и, возможно, от плахи вас спасли скотты! Не думаю, что кто-то вообще захочет вас слушать, мадам.

— Но англичане — не чудовища какие-то…

— Я не имел этого в виду, — раздраженно буркнул Брендан.