Наивны наши тайны - Елена Колина

— Почему убили Риту?! — я больше не могла пребывать в неизвестности. — Я уж не говорю о том, что хотелось бы знать, кто убийца, — но хотя бы почему?.. Все это срывание масок не только не проясняет, но и еще больше запутывает картину. Почему убили Риту?! Скажи мне!

— Не знаю, — неожиданно призналась Ольга.

— Есть тут кто-нибудь живой? — раздался за дверью гостиной недовольный голос.

— Есть. Я, — пискнула Мариша.

— Это милиция! — всполошилась Лариса. И несмотря на то что на протяжении ночи этот факт несколько раз ставился под сомнение, это все же был ее дом, и именно в ее доме произошло убийство. Она понимала, что приход милиции каким-то неприятным образом скажется на ее карьере светской женщины, и хотела бы както все сгладить, например, вовсе не пустить милицию. Но что она могла им сказать: «Спасибо, мы сами разберемся, без представителей закона...»

Дверь отворилась, и недовольный голос обратился непосредственно к Авроре.

— На выход с вещами! Пять минут на сборы.

— Нет, нет! Это незаконно! Почему вы хотите забрать Аврору? — взметнулась Катя и медленно добавила: — Аврора, я принесу вам смену белья, носки, книжку и яблоки...

Это было трогательно, потому что все остальные — вот вам человеческая благодарность за то, что Аврора всю ночь без сна и отдыха измученной душе расследовала преступление, — все остальные едва заметно от нее отодвинулись, всем своим видом показывая, что она отдельно, а они отдельно...

— Раз ее забирают, значит, на это есть основания, — заметил Игорь, и, к сожалению, это прозвучало как-то даже угодливо.

— Конечно, есть основания, — у меня сегодня конференция, — последовал невозмутимый ответ. Племянник сердито тряхнул бородкой и блеснул очками.

В гостиной опять что-то изменилось — все снова придвинулись обратно к Авроре, но если кто-то и испытал стыд за свой страх и мгновенное предательство, то это был не Игорь. И не Лариса, и не Таня, и не Ира, — они своего предательства просто не заметили, хотя как взрослые люди могли бы и отдавать себе отчет в своих душевных движениях.

Племянник огляделся по сторонам и подошел к Тане.

— Доброе утро, — вежливо произнес он, — мы с вами, кажется, где-то встречались...

На самом деле он прекрасно помнил, где именно они встречались, но профессиональная этика не позволяла ему бесхитростно навязывать себя, поэтому он мог только намекать на возможное знакомство, а признаваться в знакомстве или нет — это уж было личным делом его собеседницы.

Таня улыбнулась в ответ так радостно, словно всю эту долгую ночь только и делала, что ждала этого человека с бородкой.

— Не помню, — кокетливо сказала она. — Как странно! Ах! Я очень рада!

Принятые в таких случаях радостные улыбки и восклицания: «Вот совпадение! Как странно!», если задуматься, ужасная глупость, — существует теория, согласно которой абсолютно все знакомы абсолютно со всеми через пять человек. И что уж так охать и ахать, если вдруг встречаешь знакомого? Но Таня почему-то ахала, как будто произошло что-то невообразимое, невероятное, и почему-то находила нужным преувеличенно радоваться и расплываться в глупых улыбках.

Буквально через минуту она действительно вспомнила человека с бородкой и неожиданно бросилась ему на грудь со слезами и всхлипываниями, так, словно только и ждала бородатого Аврориного племянника, чтобы наконец поплакать вволю.

После Таниных слез, восклицаний, вскриков, обмахиванием шифоновым шарфом и валерьянки выяснились следующие обстоятельства.

Оказывается, Таню и Аврориного племянника познакомил Кирилл Ракитин, а племянник узнал, что этой ночью Кирилл Ракитин внезапно умер от инфаркта.

— Он умер, можно сказать, на моих глазах, — сказала Таня и, немного поразмыслив, добавила: — И на моих руках... почти что.