От кутюр - Джейсон Томас

— Давай выпьем бренди.

Берт поднялся и пошел к столику с напитками, на котором выстроились бутылки со спиртным и тяжелые хрустальные фужеры.

— Штаны бы хоть надел, — пошутила Марселла.

— Зачем?

— В голом мужчине, наливающем бренди, есть что-то упадническое, — сказала она.

— А как насчет голой женщины, пьющей бренди? — засмеялся Берт, натягивая спортивные трусы.

— Это совсем другое. — Марселла глотнула согретой теплом руки жидкости.

— Как и женщина вообще, — добавил Берт.

— Это известный факт. Подразумевается, что женщины могут пить бренди голыми, а вот мужчины должны быть в штанах, когда его наливают. По-моему, это из учебника по сексологии, дополненное издание, — поддела Марселла.

— Как скажешь.

— Я была бы рада, если бы ты все же сел, — сказала Марселла, снова притягивая к себе Берта. — У меня никогда не было мужчины, с которым я испытывала бы такие чувства, которые испытываю с тобой.

— Лучше бы тебе хватило одного, — с насмешливой серьезностью произнес Берт. — Я хочу, чтобы тебе было достаточно одного меня. Я хочу быть твоим единственным мужчиной.

— Ты и есть.

— Тогда почему бы нам не пожениться? Раз уж ты мной попользовалась, я хочу, чтобы ты сохранила мое доброе имя. — Берт снова принялся ее целовать.

Марселла внезапно застыла.

— Не слишком ли все быстро? Нам не обязательно жениться. Если мы знаем о наших взаимных чувствах, брак не важен.

Марселла почувствовала, как напряжение все больше сковывает ее тело.

— У меня к браку особое отношение. Таких, как мы, должны связывать постоянные обязательства. Мы живем в слишком стремительном темпе. Чтобы удержать нас рядом, нужен этот лист бумаги.

— Этот лист бумаги мне не нужен, — сказала Марселла.

— Мне нужен. И тебе он тоже нужен. — Берт обнял ее. — Я знаю, что у тебя был неудачный брак, но у нас все будет по-другому. Я тебя обожаю. Я хочу отдать тебе все. Ты можешь делать все, что пожелаешь. Если захочешь заниматься журналистикой… отлично.

Марселла вздрогнула.

— О чем это ты говоришь? Что, если я выйду за тебя, я должна буду оставить свою карьеру? Бросить все, что я создала?

— Ты начнешь новую карьеру моей жены и товарища. Ты нужна мне рядом. Могу тебя заверить, что, как моя жена, ты будешь занята полный рабочий день. — Казалось, у Берта не было ни малейшего сомнения в том, что он говорил.

Марселла затихла. После нескольких минут тишины она сказала:

— Это очень похоже на улучшенную версию моего первого брака, когда я играла роль преданной жены. Я люблю тебя, Берт, но я не могу поступиться своей независимостью. Я слишком много для этого сделала.

— Я не твой первый муж. — В голосе Берта зазвучала обида.

— Знаю. Извини. Я не так выразилась. Просто моя независимость — это часть меня, важная часть меня, которая и притягивает тебя ко мне. Став просто твоей женой, я стану другой женщиной. И тебе это может не понравиться.

— Это просто смешно, — со злостью произнес Берт. — Если ты не хочешь выходить за меня, так и скажи, но, ради Бога, хватит этой извращенной философии. Поступай в соответствии со своими чувствами, а не с тем, что считается правильным.

— Я чувствую: то, что я делаю, правильно, — сказала она. — Может, в будущем все изменится, но сейчас, когда я совсем забросила Диану, и при всех трудностях, которые навалились на «Высокую моду»…

— Проклятый журнал! — Голос Берта зазвучал с холодной злостью. — Вот истинная трудность. Ты не настолько обеспокоена из-за дочери, чтобы приложить в этом направлении настоящие усилия. — Глаза Марселлы гневно сверкнули. — Ты думаешь только о власти, которую дает тебе этот журнал. К черту всех нас, простых смертных, которые могут подарить тебе только любовь. Тебе нужен журнал, который дает тебе власть.

Марселла боялась, что в его словах есть правда, но не хотела скрывать эту правду.

— Я не хочу сейчас с тобой ссориться. Ты действительно значишь для меня очень много. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Давай дадим друг другу время все обдумать.

— Очень рационально, — сухо сказал Берт. — В конце концов, ты и в самом деле приехала сюда, чтобы обсудить пути спасения твоего журнала, а приходится бороться с соблазнителем.

— Я не борюсь…

— Возможности таковы, — перебил ее Берт. — План первый: ты просишь Марти придержать журнал, пока ты не создашь открытое акционерное общество, чтобы набрать денег на покупку журнала.

Марселла моментально заинтересовалась его словами, несмотря на сильное желание обнять Берта и сказать, что она любит его и бросит ради него все. Марселла вся превратилась в слух.

— Трудность в том, что может потребоваться несколько лет, чтобы пройти Комиссию по ценным бумагам и биржам, и, думаю, Марти не захочет держать журнал так долго.

Марселла знала, что он прав.

— План второй: ты можешь заинтересовать другую сеть журналов покупкой «Высокой моды» с тем, чтобы самой остаться во главе всей операции, но я уверен, что ты уже рассматривала эту возможность.

Марселла кивнула. В душе она испытывала стыд, что настолько заинтересовалась разговором, который, должно быть, служил пыткой для Берта.

— План третий: ты можешь создать компанию и поставить во главе людей, которые прочно ассоциируются с «Высокой модой», например, Ричарда Баркли и Сильвию Хэррингтон, а потом попытаться взять заем, чтобы выкупить журнал. Возможно, Марти сохранит за собой какой-то процент, который можно постепенно накопить лет за десять.

Марселла размышляла над этим многообещающим предложением.

— Ты пока обдумай эти планы. А когда примешь решение, я сведу тебя с нужными юристами и денежными людьми. А теперь, если ты не против, я пойду наверх и лягу спать. Я знаю, что тебе нужно обдумать множество важных вещей, и не хочу мешать.

— Берт… — Марселла протянула руку к обиженному и рассерженному мужчине.

— Поговорим утром. И первым делом вернемся в Нью-Йорк. Думаю, ты ждешь не дождешься.

— Берт…

— Спокойной ночи, Марселла.

Берт вышел из комнаты, оставив ее лежать под одеялом перед пылающим камином.

Марселла смотрела на языки пламени и всерьез раздумывала о своей жизни.