Наше лето - Холли Чемберлен

– А я – по тебе. Надеюсь, скоро увидимся.

– Да, – прошептала я, едва не плача.

Мы попрощались, и я долго стояла, глядя на воду, пока не пришла в себя. Вернувшись в зал, заметила стоявшего у стойки бара Дэвида. От одного присутствия брата у меня всегда становилось легче на душе.

– Привет, – окликнула я, подходя, – а где же Роберта?

– Откровенно говоря, мне абсолютно все равно. Она становится полным геморроем! Вернее, чирьем в заднице!!

– Дэвид! – охнула я, опасливо оглядываясь.

Слава Богу, поблизости не оказалось никого, кроме бармена, и, как всякий приличный бармен, этот и глазом не моргнул, услышав столь невежливое заявление клиента.

– Ты говоришь о своей невесте! – свирепо прошептала я. – Будущей матери твоих детей. Что стряслось?

– Прости, Даниэлла, только…

Дэвид шумно вздохнул: привычка, унаследованная нами обоими от дедушки.

– Что «только»? Мне-то ты можешь сказать.

Но прежде чем ответить, Дэвид потребовал еще один джин с тоником. Потом мы отошли, чтобы дать другим подойти к бару.

– Понимаешь, мы ищем дом, – начал он, когда мы остановились у большого окна с видом на воду. – А она вбила себе в голову, что желает жить в усадьбе вроде поместья Скарлетт О’Хара и уже нашла нечто подобное…

– Ты имеешь в виду Тару из «Унесенных ветром»?

– Наверное, не помню точно. Важно другое: сейчас нам такое не по карману. Мне не по карману. Может, лет через пять, если мои планы осуществятся и практика увеличится… Надеюсь, что тогда я смог бы себе это позволить. Но не сейчас.

– И в чем проблема? – удивилась я. – Скажи ей.

– А вот здесь, сестричка, вся загвоздка. Я сказал. И не один раз, а три, пять, десять. Но она не желает слышать. Представляешь, уже объявила своей мамаше, что мы якобы поговорили с агентом и решили купить дом! А когда я припер ее к стенке, заявила: «О, Дэвид, ты непременно что-нибудь придумаешь, и все будет в порядке». Как тебе?

Я не совсем понимала, что именно хочет Дэвид услышать от меня. Ответ Роберты казался мне позитивным. Неприятно другое: зачем она солгала матери?

– Ну, – нерешительно промямлила я, – по крайней мере она верит в тебя.

Дэвид прикончил джин одним долгим глотком.

– А вот веры я и не вижу, – резко бросил он. – Зато вижу попытку надавить. Беда в том, что она вконец избалована и вместо того, чтобы помогать мне, стремится разорить. Мы должны быть одной командой. Семьей. А она думает только о себе.

Убежденность и горечь в голосе Дэвида ошеломили меня.

– Для тебя это открытие? – осмелилась спросить я. – То есть ты считаешь, что Роберта изменилась с тех пор, как ты впервые ее встретил? Со времени вашей помолвки?

Дэвид покачал головой:

– Нет. Сказать по справедливости, нет. Изменился я. Но что сейчас об этом говорить! Я порчу день рождения своей любимой сестрички нытьем и жалобами. Прости, милая.

Я обняла его и прижала к себе.

– Я беспокоюсь за тебя, Дэвид. Хочу, чтобы ты был счастлив.

– Не волнуйся, – заверил он, чмокнув меня в макушку. – Я смогу о себе позаботиться. Честно. Даю слово. И буду счастлив. О’кей? А ты веселись и забудь о плохом.

И направился к родителям. Я смотрела ему вслед.

Как можно веселиться после того, что я услышала?

Неужели никто из нас не может быть счастлив?

Клер собирается выйти за невыносимо узколобого, эгоцентричного сноба.

Дэвид наконец осознал то, что я поняла еще в начале лета: его невеста – испорченная эгоистичная дрянь.

А Крис…

В Крисе нет ничего плохого, кроме того факта, что он таков, каков есть. Как и я.

И хотя я и согласилась поехать с ним на рыбалку, а он пообещал навестить меня в Бостоне, беда в том, что мы совершенно друг другу не подходим.

Хотя с ним я счастлива.

Вернувшийся после перерыва оркестр заиграл быструю мелодию. Парочки потянулись в центр зала.

Парочки, прожившие вместе сорок лет. Партнерам было под семьдесят.

Сорокалетние и тридцатилетние парочки, многие во втором или третьем браке…

«Люди не устают предпринимать все новые попытки. Они стараются быть счастливыми», – подумала я.

Может, у Джинси с Риком тоже получится?

Очень хотелось бы на это надеяться. Хотя Джинси упорно не желала серьезных отношений с вдовцом, имеющим ребенка.

Словно прочитав мои мысли, откуда-то появились Джинси и Клер. Клер выглядела изумительно в бледно-зеленом платье без рукавов, кремовых туфельках на средних каблучках и с сумочкой в тон.

Сегодня утром Джинси исчезла в ванной, захватив мой гель для волос, и каким-то образом умудрилась придать себе вид лукавого эльфа, который очень ей шел.

Я считала ее усилия и соответствующие результаты собственным достижением. Тут не поспоришь, я оказываю на Джинси благотворное влияние, и это очень приятно.

– Мы хотим преподнести тебе подарки! – весело объявила Клер.

– Спятили? Ничего вы мне не должны!

– Ну да, конечно.

Джинси протянула мне тяжелую коробку в блестящей розовой упаковке.

– Если не понравится, у меня остался чек, так что можно вернуть в магазин.

– Честное слово, понравится, – поклялась я, разрывая обертку. Внутри оказалась книга о Кевине Окойне, знаменитом визажисте, который трагически погиб года два назад. – О Господи, это… Я сейчас заплачу. Джинси, спасибо тебе, спасибо…

Джинси неловко погладила меня по плечу.

– Я спросила продавщицу в «Барнс энд Ноубл», что может заинтересовать девушку вроде тебя. Ну, такую, которая любит косметику, украшения и все такое. Пришлось выбирать между этой книгой и той, что написала Элизабет Тейлор…

– «Мой роман с драгоценностями»? Я купила ее в день выхода.

– Я так и думала, – засмеялась Джинси.

Клер, в свою очередь, вручила мне толстый белый конверт:

– Держи. И поздравляю.

Это оказался подарочный сертификат в «Бель-Санте», модный салон красоты на Ньюберри-стрит.

– Ой! – закричала я. – Здесь хватит на массаж и косметичку! О, Клер, тебе не следовало так тратиться!

– Желаю провести время в свое удовольствие, – рассмеялась Клер.

Джинси ткнула меня в бок:

– Знаешь, неплохо бы выпить шампанского! Как называлась та марка, что подавали на вечеринке Уина?