Элегантность - Кэтлин Тессаро

Я дотрагиваюсь до головы, нащупываю на ней шляпку-колокольчик, и сердце мое уходит в пятки.

– Ох, простите… Я совсем забыла… – запинаясь, оправдываюсь я, чувствуя, что краснею. Пытаюсь обезоружить ее улыбкой. – Я… просто искала одного человека и забыла, что не сняла… это… – Мои оправдания не действуют. Она смотрит на меня как на преступницу, и я начинаю чувствовать себя виноватой и при этом глупо хихикаю. – Постойте, но вы же не можете и вправду думать, что я хотела… – Как бы это сказать? – …умыкнуть шляпку!

Она смотрит на меня, не мигая и пыхтя, как бык перед запряжкой.

Пробую другую тактику.

Снимаю шляпку и с вызовом сую ее ей в руки. (Когда не знаешь, что делать, веди себя как избалованный ребенок.)

– Вот, пожалуйста! – Я картинно закатываю глаза и стараюсь нагнать на себя надменно-негодующий вид. – Вот, возьмите вашу шляпку! А мне, простите, действительно нужно идти!

И когда я уже порываюсь проскочить мимо нее в отчаянном, самоубийственном стремлении к свободе, откуда ни возьмись появляется моя маленькая благородная австрийка.

– Так вы берете ее? – спрашивает она, не подозревая, в какое неловкое положение я попала. – И правильно. Это и в самом деле лучшая шляпка из всего, что есть.

Я собираюсь ответить и вдруг замечаю, что с великаншей-продавщицей творится что-то неладное. Она краснеет и что-то бормочет.

– Леди Касл!!! – Ее кустистые брови подпрыгивают чуть ли не до края волос. – Я прошу простить меня… это просто недоразумение, и я уверена… То есть я хочу сказать… нам так приятно видеть вас!

Леди Касл лишь слегка кивает в ее сторону.

– Согласитесь, ведь эта шляпа лучшая из всего, что здесь есть, – произносит она.

– О да!.. – Великанша торопится выказать услужливость. – У нее, несомненно, очень утонченный вид… и такой уникальный, неповторимый дизайн…

Я молча наблюдаю, как мой недавний враг расползается по полу в приступе угодливости, потом с торжествующим видом забираю у нее шляпку и говорю:

– Леди Касл, я вам очень признательна за то, что вы помогли мне сделать выбор. Вы дали мне бесценный совет.

– Не стоит благодарности. У меня в этих делах большой опыт. Я очень давно поняла всю прелесть вуалей. Они создают волнительное ощущение таинственности и обособленности.

– Вы очень правильно подметили, – соглашаюсь я. – Я уже ощутила эту обособленность, даже, я бы сказала, слишком сильно ощутила. Ведь до того я пыталась соответствовать общему стандарту.

Она качает головой.

– Общему стандарту пусть следуют школьницы. Быть не такой, как все, это не преступление, моя дорогая, это, напротив, весьма ценное качество.

Я пожимаю плечами и робко улыбаюсь.

– Не знаю, не уверена.

– Но это именно так! – восклицает леди Касл. – Вы индивидуальность, женщина, у которой есть свое прошлое, своя судьба. И никто не может отнять этого у вас!

Я заинтригована. После этих слов, произнесенных с такой страстностью и убежденностью, я вдруг ловлю себя на желании пообщаться с ней еще.

– Вы позволите угостить вас чашечкой чая? – говорю я и понимаю, что похожа сейчас на какой-то допотопный персонаж из романа П. Дж. Вудхауса.

Она принимает мое предложение без малейших колебаний, словно для нее естественно приглашение на чай от незнакомки, с которой она встретилась в шляпном отделе одного из самых лучших и дорогих универмагов. Эта уверенность в себе представляется мне тем самым качеством, которого мне самой так не хватает. И вот я расплачиваюсь за шляпку, и мы спускаемся вниз, в великолепный чайный зал универмага «Фортнумс», где леди Касл немедленно заказывает настоящий английский чай с неотъемлемым комплектом из печенья и пирожных.

Я зачарованно слушаю рассказ о ее жизни в Англии и мысленно восхищаюсь непринужденностью и легкостью движений человека, для которого чайная церемония – всего лишь часть обычного ежедневного распорядка.

– Англичане – замечательные люди. Я обожаю их, – замечает она, кладя в чай ломтик лимона. – Если бы не англичане, меня бы не было в живых. А история такая: во время войны меня ребенком выслали из Австрии. Мать посадила меня на поезд, и я поехала. Только я одна и осталась в живых. Только я одна, – тихо повторяет она. – Я не знаю, почему мне так повезло, но это действительно так. Теперь англичане – моя семья. – Она аккуратно придавливает ложечкой лимон к стенке фарфоровой чашки. – Но как и в большинстве семей, все складывается не так уж просто.

– Но теперь вы леди, – многозначительно замечаю я. – Это, несомненно, играет большую роль.

Эти слова ее, похоже, удивляют.

– Дорогая моя, но я всегда оставалась леди! Даже когда была худенькой девочкой-эмигранткой, не умевшей сказать ни слова по-английски! Мне не нужно было ждать лорда, готового жениться на мне, чтобы стать леди!

– Нет, я хотела сказать… – Я пытаюсь подобрать нужные слова. – Я хотела сказать, что теперь, когда вы леди, когда вы одна из них… вы больше не представляетесь им чужой.

– Чужие, свои… Вы придаете слишком большое значение этим условностям. – Она делает изящный глоток, не сводя с моего лица проницательного взгляда. – Поверьте мне, люди реагируют не на то, что вы другая, а на то, что вы стыдитесь этого. – Она улыбается и кладет себе на тарелочку пирожное. – Все-таки какая прелесть эти корзиночки! А вечером, видимо, придется поголодать. Выработайте во всем свой стиль, Луиза. Свой собственный стиль. И поверьте, никому не будет дела до того, откуда вы приехали.

Моя шляпка вызывает настоящий переполох, когда я возвращаюсь в офис.

– Ну это уж слишком серьезно. – Флора вертит ее в руках так, будто это бомба.

– Да, это, конечно, совсем для взрослых, – соглашается Поппи. – Я не такой храбрый человек, как ты, – прибавляет она, торопливо возвращая мне шляпку.

Ничуть не смутившись, я убираю ее обратно в коробку и спрашиваю:

– Кто-нибудь хочет чаю?

– О да, пожалуйста! – кричат они хором с восторгом, какой мысли о чае могут вызвать только у англичан.

В тот же вечер, когда я водружаю шляпную коробку на шкаф, меня вдруг посещает настойчивое ощущение, будто я уже где-то встречала леди Касл. Сажусь на край постели и пробую сосредоточиться. Кого она мне напоминает?

И тут меня осеняет. Открываю шкаф и, порывшись, достаю оттуда книжечку «Элегантность». Раскрываю ее и листаю, еще раз пробегая глазами бесценные вечные советы. Леди Касл напоминает мне мадам Дарио, и я вдруг с каким-то щемящим чувством понимаю, как мне не хватало ее. Она стала для меня незаменимым источником мудрости и ни разу не подвела меня, даже когда я ее отвергла. Я была дурой, что отправила ее в ссылку, признаю это, и теперь торжественно возвращаю ее на почетное место на моем ночном столике.