Ботоксные дневники - Дженис Каплан

Обернувшись, я вижу Джошуа Гордона собственной персоной, осторожно ступающего по заляпанному красками полу в начищенных до зеркального блеска ботинках.

— Он там, — говорю я, указывая подбородком в сторону декорации.

— А, Джесс, я вас не узнал. — Он внимательно смотрит на меня и криво улыбается. — Прекрасно выглядите. Оранжевый цвет вам очень к лицу.

Черт, черт, черт! Опять! Где же этот Пирс со своими бумажными полотенцами?

Интересно, как бы выкрутилась из такой ситуации известная укротительница мужчин Далия? Я набираю в грудь побольше воздуха и, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно, нахально заявляю:

— Мне так понравилась маска в «Ориджинс», что я решила попробовать еще и эту. Может, займусь созданием линии для «Бенджамин Мур».

— Я сообщу им о ваших намерениях, — парирует он. — Это отличные клиенты. Как, впрочем, и «Квакер оутс». — Сказав это, Джошуа выразительно смотрит на меня.

Я ничего не понимаю. Он что, хочет, чтобы я в следующий раз сделала маску из овсяных хлопьев?

— Пожалуй, следует указать руководству компании, что оно слишком уж увлекается телевизионной рекламой, — добавляет он. — А она не окупает вложенных средств. Думаю, никто, кроме меня, не заметил коробку овсянки на вашей кухне.

На моей кухне? Коробку овсянки? Значит… О нет, этого не может быть. Откашлявшись, я спрашиваю:

— Вы видели меня в реалити-шоу «Холостяк «Космо»»?

— Да.

По его лицу трудно что-либо понять, но я догадываюсь, о чем он думает.

— Это был не лучший момент моей жизни, — продолжаю я извиняющимся тоном — пожалуй, даже слишком извиняющимся.

— Я могу понять ваше желание завести роман. Но этот серфингист все же слишком молод для вас. Почему бы вам не подыскать себе ровесника?

— А что плохого в молодых? — спрашиваю я у человека, которого никак нельзя назвать юношей. Вероятно, со мной ни один мужчина никогда не почувствует себя выше пяти футов восьми дюймов. Даже Джош, в котором по меньшей мере шесть футов два дюйма. Мне хватило всего нескольких слов, чтобы показать себя полной противоположностью Далии.

— Не понимаю, что женщины находят в этих смазливых, не умеющих зарабатывать мальчишках! — с негодованием восклицает он. — Чем хуже взрослые мужчины, твердо стоящие на ногах?

Bay! Похоже, мое телевизионное свидание задело его за живое. Но он так нервничает, что причина, видимо, не только в Баулдере. И тут я вспоминаю о бывшей миссис Гордон и тренере по теннису. Вот оно что! Теперь реакция Джоша мне вполне понятна.

— Видите ли, дело в том, что Баулдер — гей, — говорю я, надеясь, что хоть это его утешит.

— Да, странный у вас вкус, — сухо роняет он.

Минуту мы неловко смотрим друг на друга. Может, попытаться объяснить ему ситуацию с Баулдером? Или сказать, что его жена сумасшедшая, но он в этом нисколько не виноват? Однако Джошуа Гордон, судя по всему, явился сюда не для того, чтобы обсуждать свои личные проблемы.

— Послушайте, я пришел сюда как член совета директоров. — Он вновь переходит на официальный тон. — Мне нужно повидать Чанси, чтобы доложить обо всем его отцу.

— А знаете, мне удалось очень ловко решить эту проблему. — Я решила похвалить себя сама, поскольку совершенно очевидно, что Джош не собирается этого делать. — Чанси оказался потрясающим ребенком. Стоило с ним поговорить, как сразу стало ясно, что из него получится отличный ассистент режиссера.

— Прекрасное решение, — нехотя признает Джошуа. — Рад, что вы об этом позаботились.

— Счастлива, что смогла быть полезной. Это моя работа. И я неплохо с ней справляюсь.

— Не слишком-то зазнавайтесь, — говорит он, скребя пол, сшитым на заказ ботинком из английской кожи в безуспешной попытке стереть несуществующее пятно краски. — Ваше знание мужчин все же оставляет желать много лучшего.