Яблоня греха - Дебора Мей

— Но… вы сказали, что Вольдемар… расплатился сполна!

— А кто об этом знает?.. Два человека — я и Кассель Луттерштейн, ныне покойный.

— Не забывайте, что его вдова уже отказалась от этих денег…

— Генрих — человек чести. Он не сможет жить спокойно, зная, что остался невыплачен долг его брата. А ваше бегство окончательно подломит его. К тому же, не имея доказательств вашей смерти, у него не будет возможности объявить себя вдовцом и вновь жениться на знатной девушке, которая сможет родить ему сына. Ведь по завещанию именно после этого ваш муж вернет себе титул герцога. Вот тут я и предъявлю один интересный документ, подтверждающий, что именно я являюсь старшим сыном покойного герцога Альфреда. Об этом есть запись в церковной книге. Когда я родился, герцог все еще пылал страстью к моей матушке и потому решил составить документ, в котором самолично признал меня своим сыном.

— В глазах всего света вы все равно останетесь бастардом!

— Возможно. Но когда я женюсь на какой-нибудь девушке из обедневшего знатного рода, наши дети будут уже на законных основаниях считаться аристократами. Возможно, я даже сделаю благородный шаг и предложу Генриху уступить мне права на замок за мизерную плату, которой, впрочем, хватит, чтобы покрыть его расходы и долги. И расплачусь при этом именно его деньгами. Вдове Касселя я покажу еще один документ, по которому станет ясно, что долг Вольдемара перекупил я, и, следовательно, она вынуждена будет потребовать деньги у Генриха, чтобы затем передать их мне. В противном случае, она должна будет их платить из своего наследства.

— А Людвиг? Он может предъявить свои права на поместье.

— Этот глупый мальчика для меня вообще не существует. Он даже без моей помощи находит себе проблемы. Будет очень забавно, если он женится… на своей тетке! — оглушительно рассмеялся дворецкий, для которого, как видно, не было ничего святого.

— Господи, как же Лили могла на такое пойти… — ужаснулась Марциана. — Она ведь знала, кем приходится ей мальчик… Она точно такое же чудовище, как и вы.

— Ее моральный облик меня давно уже не волнует. Но чтобы вас утешить, моя радость, могу заверить, что она вряд ли позволила бы себе кровосмешение. У нее, видите ли, есть какие-то понятия о приличии! Бежать с этим сопляком Лили решилась по нескольким причинам. И одна из них, подозреваю, именно я. Эта дура захотела сбежать от меня и изменить свою судьбу… А для нее уже было приготовлено тепленькое местечко в этом чудесном заведении. Глупо снова делать ее содержанкой какого-нибудь одного богача, если можно получать плату за ее аппетитное тело с бесконечных посетителей. Что еще вас интересует? Я так доволен сегодняшним приключением, что согласен ответить на все ваши вопросы, чтобы затем приступить к самой волнующей части нашего общения.

— Вы упустили маленький нюанс. Генрих будет меня искать. И рано или поздно он поймет, что его обманули…

— Когда его сиятельство возвратится в замок, я скажу ему, что нашли ваше письмо. Прощальное письмо. То, что вы написали сегодня вечером. После этого вы исчезнете навсегда из его жизни…

— Значит… вы решили не возвращать меня в поместье?..

— Как только я наиграюсь с вами и научу всем премудростям вашего нового ремесла, я переправлю вас в один из домов Берлина, владельцем которого я также являюсь.

— Вы не сможете так поступить.

— Уверяю вас, что смогу. Да и рискованно вас оставлять здесь. Кто-нибудь обязательно заметит ваше сходство с беглой женой барона Грифенталя и расскажет ему об этом.

— Подонок! — она с отвращением отвернулась от него.

Схватив баронессу за подбородок, Недлиц силой вынудил ее взглянуть на себя, а затем так крепко сжал ее руку, что на запястье сразу же выступили красные пятна.

— Очень скоро вы научитесь разговаривать с надлежащим уважением со всеми мужчинами, которые будут оказывать вам честь, одаривая своими ласками. А теперь, моя крошка, пора начать наш первый урок. Потому что, несмотря на все мое уважение к вашему знатному положению, я так еще и не отведал ваших прелестей.

Марциана снова сделала отчаянную попытку заставить его продолжить разговор.

— А как погиб Вольдемар?

— Этот недоумок решил отомстить тем, кто развлекался в ту ночь с его женой. Дурак. Он неудачно выбрал себе первую цель. Дама, которую он решил совратить, была непорочной и ни разу не посещала эту милую обитель. В противном случае, его план бы удался. Муж вступился за жену и пристрелил наглеца на дуэли. Очень банально.

— Полагаю, что именно вы посоветовали Вольдемару обратить внимание именно на безгрешную женщину?

— А что может быть слаще, чем совратить такую особу? Именно этим вы и заинтересовали меня. Довольно теперь болтовни. Займемся более приятным делом.

Одна его рука принялась ласкать шею баронессы, а вторая сильно стиснула левую грудь. Марциана замерла, лихорадочно ища возможность вырваться не только из объятий насильника, но и из этого дома. Губы пересохли, сердце бешено стучало, колени подкашивались… Решение пришло внезапно, когда она бросила взгляд на ковер.

Недлиц уже стал покрывать обжигающими поцелуями ее лицо, и тут Марциана неожиданно обмякла. Ноги ее подкосились, и она змейкой заскользила на пол, благо сорочка на ней была из тонкого шелка. Это очень удивило мужчину, он попытался встряхнуть баронессу, но в этот миг Марциана схватила стоящий на полу бокал с вином и плеснула напитком в лицо Недлица, при этом сильно ударив его дном бокала в нос. Эффект оказался большим, чем она надеялась. Вскричав от боли, дворецкий отшатнулся назад и, споткнувшись о кровать, упал навзничь, сильно ударившись головой о резной столбик.