Грешники - Барбара Пирс

Не обращая внимания на приказ хозяйки, горничная открыла дверь. Файер оглянулась: на пороге стояла не Амели, а Маккус Броули собственной персоной.

Его присутствие в ее спальне едва не лишило Файер чувств.

– Вы снова подкупили слуг, мистер Броули? Если так будет продолжаться и дальше, моему отцу придется уволить всю челядь.

Файер вспомнила, что на ее щеках предательски блестят слезы, и немедленно смахнула их.

Маккус не выглядел торжествующим. Он лишь развел руками в знак признания поражения.

– Я понял, что ты сердишься на меня. Я и хотел бы оставаться в стороне, но не смог.

Неужели, когда Маккус целовал ее и чувствовал, как она отзывалась на его ласки каждой своей клеточкой, не имело для него никакого значения? Что ж, на этот раз он не станет свидетелем ее слабости!

– Убирайтесь!

Видя, что он не двинулся с места, Файер швырнула в него расческу, целясь мужчине в голову. Однако она была охвачена такой яростью, что промахнулась, и та угодила ему в плечо. Маккус даже не пытался увернуться от удара.

– Дни, которые я провел без тебя, показались мне бесконечно длинными, – признался он. Тени, появившиеся у него под глазами, были неоспоримым доказательством того, что он так же тяжело переживал разлуку, как и она. Он решительно шагнул к ней. – Я часто вижу сон о том, как мы с тобой были в храме.

– Лжец! – закричала Файер и в то же мгновение, закрыв рот рукой, согнулась от боли, которая неожиданно пронзила ее.

Маккус подскочил к девушке, пораженный увиденным. Но когда он прикоснулся к ней, она выпрямилась и залепила ему звонкую пощечину. Файер вложила в нее всю свою ненависть, зная, что, возможно, у нее больше не будет шанса нанести этому волку в овечьей шкуре достойный удар. Он крепко схватил ее за запястья, не позволяя ударить себя снова. Но гнев, охвативший Файер, только удвоил силы. Она извивалась и выкручивалась, пытаясь освободиться из его цепких объятий.

– Черт побери, довольно! – прикрикнул на нее Маккус. Он оттащил Файер к кровати, несмотря на ее яростное сопротивление, и продолжал крепко держать. У нее вдруг мелькнула мысль, что он вознамерился овладеть ею против ее воли. Когда они оказались на постели, Файер стала отчаянно отбиваться, брыкаясь и царапаясь. Но вскоре под тяжестью его тела она вынуждена была затихнуть.

– Прекрати, – резко сказал Маккус. – Я не хочу причинить тебе боли.

– Слишком поздно, – выпалила она. – Ты уже сделал это! И я ненавижу тебя за то, как ты поступил со мной.

Маккус побелел.

– Файер, я думаю, что ты говоришь в порыве гнева. – Ей было отрадно видеть, что ее признание обидело его.

– Ты мошенник, коварный и бессовестный наглец, и я говорю это серьезно. Немедленно слезь с меня! Если ты хочешь утолить свою похоть, тебе придется поискать кого-то посговорчивее. Я больше не намерена быть твоей шлюхой!

В серых глазах Маккуса мелькнул ужас. Он не верил своим ушам. Потрясенный словами Файер, он вдруг разжал объятия и отпустил ее: хочешь свободы – получай.

Отвернувшись к окну, Маккус задумчиво произнес:

– Ты не шлюха, и я никогда не считал тебя доступной, Файер. Те часы, которые мы провели вместе, я воспринимал как дар судьбы. – Его голос дрогнул, и она поняла, что он говорит правду.

Файер выпрямилась, отказываясь даже взглянуть в сторону любовника. Он, и только он, был виноват в том, что они отдалились друг от друга.

– Ты использовал меня, Маккус. Натешившись со мной, ты просто забыл о моем существовании. Ты даже пошел на то, чтобы заставить Гоббса солгать мне, сказав, что тебя нет дома.

Виноватое выражение, появившееся на лице Маккуса, выдало его, и она поняла, что ее подозрения подтвердились.

– Возможно, мы вкладываем разный смысл в слово «шлюха», – со злостью произнесла Файер.

Маккус рассек ладонью воздух.

– Черт побери, я приказываю тебе прекратить называть себя шлюхой! – Он глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. – Ты можешь не поверить в то, что я сейчас скажу. Но я забочусь о тебе, и то, что нам довелось пережить вместе, имеет для меня огромное значение.

Плечи Файер опустились.

– Я тебе не верю.

Она соскочила с кровати и пошла за расческой, которой запустила в него.

– Я тебе не верю, – повторила она и бросила взгляд в зеркало. По ее щекам текли слезы, глаза покраснели. После недавней схватки с Маккусом волосы растрепались, рассыпавшись по плечам. Она не могла смотреть на эту жалкую девушку, которая смотрела на нее из зеркала. Вернувшись к кровати, Файер начала причесываться.

– Я не требую, чтобы ты что-то говорила. Единственное, о чем я прошу, – это выслушать меня. – Приняв ее молчание за согласие, Маккус продолжил: – Я знаю, что виноват в сложившейся ситуации. Я знал это с того самого момента, когда увидел тебя на вечеринке у Спрэггсов. Ты выглядела очень расстроенной, но я уже ступил на этот путь, и возврата нет.

Он стал мерить шагами комнату и пробормотал:

– Нет.

Маккус, очевидно, вел внутренний диалог с самим собой.

– Мы сами придумали эту игру. Неужели ты забыла, как мы с тобой договорились, что будем притворяться, изображая малознакомых людей? Мы уже сыграли первый акт этой драмы у Денингзов. Нам нужно убедить и Стэндиша, и графиню в том, что нас не связывают серьезные отношения.

Файер пришлось признать, что в словах Маккуса есть доля истины. Она повернулась к нему, продолжая расчесывать свои длинные волосы.

– Да уж. Учитывая, что ты заигрывал практически со всеми незамужними светскими леди, даже я поверила в то, что едва знаю тебя.

Маккус неожиданно выругался, и Файер удивленно вздернула бровь. Он закрыл глаза и прижал к векам подушечки пальцев.

– Если ты расстроена из-за леди, которые мечтают о замужестве, то скажи спасибо герцогине. Благодаря твоим усилиям она решила, что непременно должна женить меня.

– Моим усилиям?

Он ткнул в нее пальцем и укоризненно произнес:

– Не ты ли заявила своей матери, что я занят поисками невесты?

– Но разве это не так? – воскликнула Файер.

Он был явно позабавлен тем, какой оборот принимает их разговор.

– Только не сейчас. – Маккус внимательно посмотрел на нее. – Послушай, я понимаю, что обидел тебя тем, что оставался в стороне. Но я решил, что оборвать все связи – это самый безболезненный выход. Однако я заблуждался. Файер, у меня сердце обливается кровью. Я думаю о тебе каждую минуту. Твой образ всегда со мной. Когда я вспоминаю о том, с какой обидой ты смотрела на меня, я словно лишаюсь разума. Очевидно, я проявил трусость, решив отдалиться от тебя. Мне нужно было предупредить тебя о своих планах, хотя я и не привык обсуждать собственные решения. Даже сейчас, когда мне пришлось признаться в этом, я испытываю очень противоречивые чувства.