Сегодня или никогда - Дэйра Джой

Она упала на сооруженную им постель, которую они согревали жаром своей страсти. Теперь она была холодной.

Остался только слабый аромат душистого масла — как воспоминание о доставленном друг другу наслаждении.

Осознание чудовищности случившегося обрушилось на Хлою как страшный удар. Она потеряла свою единственную любовь. Она потеряла Джона.

Сердце ее разрывалось, и она горько заплакала.

Джон углубился в лабиринт, уверенно минуя изгибы и повороты даже в неярком утреннем свете. Добравшись до центра, он опустился на каменную скамью.

Именно на этой скамье они сидели с Хлоей, когда она сделала ему свое ошеломляющее предложение.

В растерянности он прислонился к стволу дерева, как будто искал у него поддержки.

Все это оказалось хитрой уловкой.

Она никогда не собиралась искать других мужчин. У нее вообще никогда не было другого мужчины.

Закрыв глаза, Джон размышлял, чем мог заслужить такое счастье. Он больше не мог отмахиваться от правды.

Он любил Хлою всем сердцем.

Всегда любил и всегда будет любить.

Джон набрал полную грудь воздуха и открыл потайную дверцу своей памяти. На него нахлынули воспоминания, которые он всю жизнь старался заглушить.

Его отец. Каждый раз, когда он думал о нем, его охватывало негодование. Джон испытывал ту же боль, что и его мать.

Лорд Секстон-старший был жертвой одной, но ужасной страсти, разрушившей его дом. Джон всегда считал, что самым ужасным была не потеря поместья, а то, что отец оставил их с матерью одних. Джон никогда не мог примириться с его самоубийством, после которого его жена и сын остались одни на всем белом свете. Он никогда не сможет простить отцу это. Особенно после того, что стало с его матерью.

Джон тяжело вздохнул.

Его мать.

Она так сильно любила мужа. Добрая, отзывчивая женщина. Такую же глубокую любовь она питала и к сыну. После смерти мужа она изо всех сил старалась окружить Джона вниманием и заботой.

Глаза виконта увлажнились. Воспоминания вынудили его взглянуть в лицо тому, в чем он сам себе не хотел признаваться.

Окружающие говорили, что он очень похож на отца, и высказывали предположение, что губительной страстью молодого виконта вместо карточного стола стали женщины.

Как сильно они ошибались!

Он всегда был точно такой же, как мать.

— Джон, ты весь в меня, — говорила она, вытирая ему слезы и успокаивая после очередного эмоционального потрясения: когда умерла его собака; когда соседский мальчишка сломал ногу и у него началась гангрена, так что ногу пришлось отнять; когда он нашел птицу с перебитым крылом и отцу пришлось убить ее, чтобы положить конец ее мучениям… Он так сильно переживал за все живое вокруг.

Сын своей матери.

Он не хотел такого же конца, как у нее: брошенная, одинокая, умирающая в убогой хижине арендатора. С именем того, кого она любила, на устах…

Ее смерть потрясла Джона. На протяжении многих лет он видел эту сцену в ночных кошмарах.

Еще в юном возрасте Джон твердо решил, что никогда больше уже не полюбит так сильно кого-нибудь или что-нибудь.

Пытаясь убежать от самого себя, он спал с множеством женщин… Страсть проходила, оставляя после себя пустоту.

Как он мог быть так слеп?

Теперь он больше не собирается никуда убегать.

Джон двинулся к дому.

Хлоя была в гостиной.

Изумрудное бальное платье теперь беспорядочными складками висело на ней, измятое и расстегнутое на спине. Она прислонилась к каминной решетке, схватившись за нее рукой, как будто должна была за что-то держаться, чтобы не упасть.

Услышав его шаги, Хлоя взглянула на него.

Джон увидел, что она плачет.

На одно короткое мгновение их взгляды встретились. В ее глазах читались неуверенность и страх, в его — страдание.

Затем он просто раскрыл ей навстречу руки.

Крик Хлои, казалось, шел из самой глубины ее сердца. Она бросилась к нему и упала в его объятия.

— Джон, Джон! — всхлипывала она, обвив руками его шею.

Он крепко прижал ее к себе.

— Я умру без тебя, любимая.

Прильнув к нему, Хлоя дрожала и всхлипывала. Его шея стала мокрой от ее слез.

— Ш-ш. — Он успокаивающе погладил ее по волосам. — Не надо, любимая. Не о чем плакать.

Джону не нужно было подыскивать слова — глаза и так выдавали его. Как эта девчонка сумела поставить его на колени?

— Как тебе удалось это? — прошептал он.

Всхлипывая, Хлоя подняла на него глаза. Ее милое лицо светилось любовью и нежностью.

Его сердце опять растаяло.

— Ну а все-таки? — Он поцеловал ее в кончик носа.

— Я… — Она прикусила губу. — Я обольстила тебя, Джон.

Его глаза широко раскрылись.

— Ты обольстила меня?

Она важно кивнула.

Джон надменно вскинул бровь.

— Лорда Страсти?

— Да, — несмело улыбнулась Хлоя.

— Ну, тогда… — Джон улыбнулся, и на щеках его появились две глубокие ямочки. — Похоже, факты говорят сами за себя.

Их счастливый смех смешался со звуками рождающегося дня. Восход золотил поместье своим утренним светом.

Так и любовь, подумал Джон, она, как луч солнца, пробуждает все живое к жизни.