Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Но ничего не происходит. Всё это только у меня в голове. Она не собиралась меня целовать… А я едва ли не умоляю об этом, хотя прекрасно понимаю, что это неправильно.

— Кейн… я устала, — шепчет Ари.

— Устала? Тогда давай уложу тебя в постель, потому что… — Она не дает мне договорить.

— Кейн, — повторяет она, срываясь от подступивших слез. — Я устала плакать. Устала от всего этого.

Она открывает красные от слез глаза и смотрит так, словно умоляет забрать ее боль; губы дрожат.

Если бы только я мог. Правда, если бы мог. До боли невыносимо видеть ее такой. Я просто не справляюсь.

Притягиваю Ари к себе и крепко прижимаю к груди. Она не отстраняется, наоборот — цепляется за меня в ответ.

— Я скучаю по нему, Кейн. Я люблю его… Я так сильно люблю Дэнни. — Она захлебывается тихими, приглушенными рыданиями. Я молчу.

Просто не могу найти слов. Но я могу обнимать ее так крепко, как ей сейчас необходимо. И с каждой пролитой слезой, с каждым невинным прикосновением проходит мучительный час, пока я глажу Ари по спине, дожидаясь, пока она уснет.

* * *

Отношу Ари в кровать, когда понимаю, что время пришло. Хотя всё, чего я хочу — это просидеть вот так, держа ее на руках, до самого утра… или целую вечность.

Я бы согласился на оба варианта.

Дважды ошибаюсь дверью, прежде чем нахожу нужную спальню. Не включаю свет, боясь разбудить. Кровать несложно нащупать и в темноте.

Ари сонно мычит, но спит слишком крепко. Вино уже ударило в голову, так что я на всякий случай укладываю ее на живот.

Бережно опустив на матрас, укрываю простынями, подтыкая края. Убеждаюсь, что ее щека удобно устроилась на подушке, а пряди волос свободно рассыпались по лицу. Уже развернувшись к выходу, замечаю на тумбочке пинетки, которые купил для их со Жнецом малыша, и детский бодик, подаренный им. Один взгляд на эти вещи — и меня отбрасывает в тот жуткий день, когда я смотрел, как она умирает.

Эта девушка заслуживает лучшего… и я хотел бы дать ей это, если бы она когда-нибудь позволила.

30. АРИ

На дворе январь. По-хорошему, я должна радоваться. А не торчать, чёрт возьми, на военном балу в зимней тематике. Но как я могла отказаться от предложения Вайолет? Если понадоблюсь ей, всегда буду рядом. Это наш последний вечер вместе перед её возвращением в Техас.

Хочется напиться до такого состояния, чтобы не стоять на ногах и не соображать. Не хочу больше чувствовать ту скорбь, что преследует меня весь год — только спасительное забытье. Не желаю даже вспоминать те ужасные вещи, которые наговорила бывшему.

Пока мы направляемся к бальному залу, с потолка свисают сверкающие, блестящие люстры. На светло-коричневых стенах висят картины с влюбленными парами из прошлых эпох. Освещение тепло-желтое, повсюду горят свечи.

Очень красиво. Похоже на европейское королевство.

Бальный зал украшен искусственным снегом на полу. Огромная темно-зеленая ель такая высокая, что почти задевает потолок. Звезда на макушке ярко светится, рассыпая золотые блики, вращаясь по кругу. Блики в виде снежинок скользят по потолку, полу и стенам.

Громко и плавно играет музыка. Улыбаюсь, когда Вайолет берет меня под руку и тоже расплывается в улыбке.

— Обожаю военные балы, когда организаторы действительно стараются. Обычно они редкостная скукотища, — замечает Вайолет мне на ухо, прежде чем снова взять Зика под руку.

Мы оглядываемся по сторонам. По обе стороны танцпола расставлены столы.

Повсюду военные в парадной синей форме. Все выглядят одинаково. Даже немного смешно.

Мужчины сливаются в единую массу… кроме одного.

Мрачный Жнец.

Дыхание перехватывает. Сердце в груди бьется рвано и тяжело, меня бросает в жар.

Он стоит рядом с Рукером и Ноэль. Кейн и Лопес сидят за соседним столиком, увлеченные непринужденной беседой. За громким гулом голосов и музыкой их не расслышать, но язык тел говорит о многом.

Грудь каждого увешана медалями и знаками отличия, а у Дэнни их больше всех.

Мы должны были прийти сюда вместе. Наш первый официальный выход как пары намечался на сегодня.

Он подносит бокал к губам и замечает меня. Смотрит в мою сторону на долю секунды и моргает. Сначала его взгляд неверяще возвращается обратно. Затем он снова опускает глаза на бокал и проглатывает знакомый темно-янтарный яд.

А потом замечаю ещё одну пару красивых голубых глаз, устремлённых в мою сторону.

Кейн смотрит на меня с искренним удивлением и теплом. Дэнни тоже.

Бывший смотрит на меня с совершенно непроницаемым лицом, стиснув зубы. Как всегда, будто заглядывает прямо в душу, и от этого внутри разливается привычное спокойствие. Но потом взгляд переключается на темноволосого «морского котика».

Кейн кажется завороженным: его рот приоткрывается, он облизывает губы. Затем закрывает его и сглатывает. Кадык дергается, а сам он неловко меняет позу в кресле.

Мередит сидит слева от него и не замечает нас с Вайолет. Она разговаривает с Лопесом, запрокидывает голову и громко хохочет, хлопая себя по бедру из-за какой-то его шутки. Лопес наклоняется близко к ее уху, пока они смеются.

Дэнни выглядит напряжённым, и Кейн, похоже, тоже. Дэнни даже не шевелится. Не выдаёт ни единой эмоции. Такой… пугающе внушительный. Кейн действует иначе. В его взгляде есть что-то затягивающее. Оба… будто не могут поверить, что я всё-таки пришла.

Рождественская песня Майкла Бубле начинает звучать из колонок, и после того, что кажется целым часом этого напряжённого обмена взглядами, я первой отвожу глаза.

Это была плохая идея.

Прочищаю горло, а Вайолет придвигается ближе и обнимает крепче. Она замечает мою нерешительность и тут же словно заслоняет собой, занимая защитную позицию рядом со мной.

— Не переживай, мы сидим не с ними. Наш столик вон там, с командой Зика, — шепчет она, увлекая меня за собой.

Я киваю, поджимая губы, и выдавливаю легкую улыбку.

Крепче сжимаю маленький клатч, пока дыхание постепенно выравнивается.

На мне длинное красное бальное платье, подчёркивающее фигуру. Полупрозрачная вышивка на сетке едва прикрывает грудь, оставляя открытым глубокое декольте, а красные стразы, тщательно вплетённые в ткань, сверкают вдоль лифа. Я принимаю новую версию себя. Версию, которой Дэнни помог научиться любить собственное тело.

Любить саму себя и не стыдиться собственных форм.

Нет.

Не хочу о нем думать. Не хочу вспоминать ту ночь, когда мы поругались. Ночь,