Больше, чем любовница - Мэри Бэлоу

– О, я не стал вас выдавать, леди Сара, – прищурившись, успокоил ее Трешем.

– Спасибо. Я бы предпочла сама явиться к графу. Если вы дадите мне минуту, чтобы собраться, я могу покинуть дом в вашем присутствии. Надеюсь, вы не сообщили о том, что я ваша содержанка, это афишировать ни к чему. Надеюсь, что мистер Куинси и слуги умеют держать язык за зубами. Это, полагаю, одно из необходимых условий их пребывания в доме. Вам не нужен скандал, не так ли? Джейн встала.

– Сядьте!

Он сказал это достаточно тихо, но таким тоном, что она подчинилась. Не задумываясь.

– Вы виновны в тех преступлениях, которые вам вменяют? – спросил он.

– Убийство? Воровство? – Джейн смотрела на свои сжатые на коленях руки. Пальцы побелели от напряжения. Это она отметила как бы между прочим, словно все происходило не с ней. – Я ударила его. Я взяла деньги. Таким образом, я виновата.

– А драгоценности?

– Браслет лежит в моей сумке наверху.

Она ничего не станет объяснять, не будет оправдываться. Она ничего ему не должна. Вчера все было бы по-другому. Теперь он для нее – ничто.

– Вы ударили его… топором? Пистолетом?

– Книгой, – сказала она.

– Книгой?!

– Острый угол задел висок. Пошла кровь, он побледнел и закачался. Если бы он сел, все могло обернуться иначе, но он продолжал наступать на меня. Когда я увернулась, он потерял равновесие и ударился головой о камин. Я велела слугам отнести его наверх и сама сидела с ним, пока не приехал врач. Когда я уезжала, он был жив, хотя и находился без сознания.

Итак, она все же пустилась в объяснения. Джейн по-прежнему смотрела на свои руки.

– Он продолжал наступать, – тихо повторил Джоселин. – Зачем он вообще к вам полез? Потому что застал вас за кражей?

– О, что за чушь, – презрительно сказала Джейн. – Он хотел меня изнасиловать.

– В Кзндлфорде? В доме своего отца? Воспитанницу своего отца?

– Его родителей не было, – пояснила она. – Граф и графиня уехали на несколько дней.

– Оставив вас наедине с Джардином?

– Да. И с престарелой родственницей. – Джейн усмехнулась. – Эмили слишком любит наливку. К тому же она любит Сидни – любила… – Джейн почувствовала, как внутри сжался комок. – Он ее напоил и отправил спать. В тот вечер, кроме слуг, в доме было только несколько его дружков.

– И друзья не защитили вас? Среди них не было ни одного, на кого вы могли бы положиться, рассказать правду о том, как погиб Джардин?

– Они все были пьяны. Они сами его подстрекали.

– И он не боялся гнева отца? Не боялся неизбежных последствий насилия?

– Полагаю, он рассчитывал на то, что мне будет стыдно об этом рассказывать. Он рассчитывал на то, что я покорно соглашусь выйти за него замуж. Но если бы я даже рассказала обо всем графу, он сделал бы то же самое: выдал меня за Джордина. Они оба этого хотели и постоянно принуждали меня согласиться, пока не вывели из себя до такой степени, что я действительно могла схватиться за топор.

– Невеста поневоле. Да, очень похоже на Джардина, Особенно если невеста прекрасна, как богиня. Я не слишком хорошо знаю Дербери. Но сегодня утром он не произвел на меня приятного впечатления. Зачем вы взяли деньги и удрали, позволив ему представить все как кражу? Совсем не похоже на Джейн Инглби, но ведь ее и не существует в природе, не так ли?

– Я взяла пятнадцать фунтов, – ответила ока. – Вот уже полтора года со дня смерти отца, граф не выплачивал мне ни копейки из положенного отцом содержания. Он говорил, что в Кзндлфорде не на что тратить деньги. Я полагала, что он задолжал мне более этой суммы. Браслет был свадебным подарком отца моей матери. Мама, умирая, передала его мне, но я попросила отца хранить браслет в сейфе с другими семейными реликвиями. Граф всегда отказывался отдать мне браслет и не признавал, что он принадлежит мне. Я знала комбинацию цифр в сейфе…

– Как глупо с его стороны, – пробормотал Джоселин. – Глупо так нагло лгать.

– Я не убегала. Мне просто все они надоели. Я приехала в Лондон, чтобы пожить у леди Уэбб, моей крестной матери. Лорд Уэбб был назначен моим опекуном вместе с графом, но он умер, а отец не подумал назначить кого-то вместо него. Но, приехав в Лондон, я узнала, что леди Уэбб в отъезде и должна вернуться не скоро. Вот тогда я запаниковала. Я подумала, что Сидни мог серьезно пострадать. Я понимала, что мне поставят в вину и исчезнувшие деньги, и браслет. Никто из свидетелей все равно правды не скажет. Я поняла, что оказалась в беде.

– Ваше положение усугубилось еще и тем, что вы стали скрываться. Не так ли?

– Да.

– Есть ли у вас… были ли у вас друзья в Кэндлфорде? Хотя бы один человек, которого вы бы считали другом? Кто мог бы за вас постоять?

– Брат моего отца после, смерти папы унаследовал графский титул, а Сидни – его наследник. В округе нет никого достаточно влиятельного, кто бы мог противостоять им, приютить меня. А мой лучший друг гостил у своей сестры.

– Гостил? Ваш друг – мужчина?

– Чарлз. Чарлз Фортескью.

– Ваш друг и поклонник?

Впервые за все время она подняла взгляд. Шок прошел. Она чувствовала себя более уверенно и понимала, что у Трешема нет прав устраивать ей допрос. А она не обязана ему отвечать. Она была всего лишь его любовницей. А прошлая неделя перечеркнута, ее больше не существовало. Она ничем ему не обязана: Джейн не собиралась ни принимать от него деньги, ни забирать с собой что-либо из одежды, заказанной им.

– Друг и поклонник, – твердо повторила она. – Мы должны были пожениться, но не скоро. Мне не разрешено выходить замуж без согласия графа до исполнения двадцати пяти лет.

– Но ведь этому не бывать? – Он скова поднес к глазам лорнет, но Джейн теперь этим не запугаешь. – Вы хотите сказать, что он не захочет жениться на убийце, леди Сара? Как это не по-джентельменски! И он не захочет к тому же взять в жены падшую женщину?

– Но все дело в том, что я не выйду за него замуж.

– Абсолютно верно. Законы нашей страны запрещают многоженство, леди Сара.

О, как отвратительно в его устах звучит это – «леди Сара».

– Многоженство?..

«Чарлз встретил другую женщину и женился на ней?» – промелькнуло у нее в голове. Однако Джейн успела подумать и о том, откуда герцог Трешем мог узнать об этом.

– Сэр Чарлз Фортескью, – изрек Трешем с холодной надменностью, – не женится на моей жене. Будем надеяться, что сердце его не разобьется, я что-то не заметил, что он перевернул вверх дном небо и землю, чтобы отыскать вас и прижать к груди. Можно также надеяться, что и ваше сердце не будет разбито, хотя мне, откровенно говоря, все равно.