Гиностемма - Катерина Крутова

Честно пожимаю в ответ плечами:

— Точно не ждет Граф. По данным Стэнли, его самолет недавно приземлился. Так что обществом замшелых пней мы успеем насладиться сполна, — стараюсь говорить бодро, но под сердцем скребет дурное предчувствие. Обстоятельства вынуждают поступать стремительно, не оставляя времени для продумывания тактики и стратегии. Мы не готовы к столкновению, битве, даже серьезный разговор и тот смахивает на проблему. Единственное, что знаю наверняка — на спасение этой горячей головы с копной растрепанных каштановых волос я готов положить свою непрошенную вечность.

Как и предполагал, семейная магия распознает в Клематис родню. Незримые силы, заставляющие случайных путников петлять по окрестностям, превращающие три сосны в непроходимую чащу и путающие юг с севером на компасе, благоволят той, в чьих жилах течет не только кровь, но и сок растений. Непролазные заросли ежевики, терна и плюща раздвигаются, белесые нити дикой повилики ластятся к босым ступням, стебли склоняются в низком поклоне. А Клематис идет вперед, как ни в чем не было, точно ее каждый день встречают по-королевски, отдавая дань происхождению и красоте.

Здесь, на вершине холма, руины монастыря давно проиграли схватку природе. Своды молельного зала еще выделяются высотной доминантной над дикими зарослями, но остовы келий и часовен сможет обнаружить только опытный исследователь. Зато розовый сад, давным-давно сотворенный Первородной из слез и боли первой и единственной любви, разросся за столетия, подчиняя и властвуя. Среди хрупких бордовых побегов и почерневших от времени изогнутых колких стволов погружаются в вечный сон мои утратившие смысл жизни предки.

Лиана гиностеммы оживает предупреждением. По шороху ветвей, пульсации почвы, шепоту ветра осознаю — мы не одни. Судя по тому, как моя спутница замирает, втягивая воздух, понимаю — Клематис тоже чувствует чужое присутствие. Взываю к силе усопших братьев, стремлюсь к родовым корням, пытаюсь осознать суть нежданных гостей. Рука сама собой тянется к портупее на груди, где на всякий случай ждет автоматический пистолет — мы не в детской сказке, чтобы, полагаясь на волшебство, пренебрегать огнестрельным оружием.

Наши следующие шаги тихи и осторожны. Юная Повилика безмолвно повинуется, отступая за мою спину. Пригибаясь, крадемся к ближайшему плоскому камню, рядом с которым нашел приют один из наших — судя по рытвинам в коре и толстому слою лишайников, весьма древний пень. Почивший брат служит прикрытием, но закрывает обзор. Мы все еще не видим чужаков, но слышим отдаленные звуки беседы.

— Глубже копай! — доносит ветер обрывки фразы, без сомнения сказанной женским голосом, а следом недовольное бурчание, явно принадлежащее мужчине. Полина прислушивается, удивленно выгибает бровь, а затем, быстрее, чем я успеваю ее остановить, подскакивает и несется прямиком к незваным гостям. Нда, задача оградить импульсивность молодости от необдуманных поступков невыполнима.

«Стой!» — призываю мысленно, но она лишь отмахивается, ловко перепрыгивая через кряжистые корни, огибая разросшиеся розы и даже не думая сбавлять скорость. Догнать эту длинноногую бестию невозможно, остается надеяться, девчонка понимает, что творит.

Вытаскиваю на бегу оружие, одновременно взывая к силе предков, стараясь через кусты и руины разглядеть опасность, но Обитель спокойна, ее сон равнодушен к делам живых. Мчусь следом за Клематис и как раз успеваю выскочить из-за чересчур кучной группы старых пней, чтобы увидеть, как она, не сбавляя темпа, вешается на шею какому-то мужику, едва успевшему откинуть в сторону лопату и распахнуть объятия. Вот уже чего не ожидал, так это встретить в такой глуши конкурента! А поодаль на старом надгробии сидит и с интересом разглядывает нас, пожалуй, одна из самых эффектных Повилик двадцатого столетия.

— Белая Роза, мадемуазель Полин Макеба, — поняв, что моей непоседе опасность пока не угрожает, убираю оружие и кланяюсь давней знакомой. Она в ответ высокомерно кривиться, но поднимается и, делая шаг навстречу, протягивает руку. Все такая же, как тридцать лет назад, грациозная пантера, черная королева — полная противоположность белоснежной лунной Ипомее, своей сестре.

— Изгой вновь обрел корни, — ухмыляются пухлые губы, как всегда четко определяя суть. Способность Розы видеть насквозь — саму подноготную, всегда вызывала у меня чувство сродни зависти. Скольких ошибок можно избежать, знай заранее, что перед тобой подлец и мерзавец, а названный другом имеет сердце трусливого зайца? Впрочем, видеть истину и следовать своему пути далеко не всегда одно и то же — тридцать лет заточения в плену у Графа тому доказательством.

— Гин, знакомься! Мой крестный — Бас! — Полина прерывает наши гляделки с ее теткой и переключает внимание на мужчину, разглядывающего меня с агрессивной подозрительностью отца, чья дочь притащила на порог сомнительного кавалера.

— Я уже видел вас, — вместо приветствия выдает «крестный Бас», не торопясь протягивать руку.

Уверен — мы не встречались. Такую внешность я бы запомнил — широкоплечий, с непокорными кудрями, пиратской серьгой и татуировкой сердца выглядывающей из-под засученного рукава. Пронзительные глаза на загорелом лице изучают, прожигая насквозь. Из той же породы, что и Арчи Ларус — капитан воздушных морей. Не надо обладать проницательностью Повилик, чтобы узнать в нем мужчину с львиным сердцем и железной волей, упрямого наглеца, готового спорить с самой судьбой.

— Вы были в салоне Лин незадолго до катастрофы, — сверлит меня недоверчивым взглядом, а сам выступает вперед, прикрывая младшую Повилику. Но эту девчонку не так-то просто отодвинуть. Полина повисает на его плече и принимается бегло щебетать. По тому, как взгляд Баса временами стекленеет, а речь Клематиса сбивается, понимаю — мисс Эрлих прибегает к своему дару, подкрепляя разговор о наших приключениях видениями прошлого. И вот суровый крестный сдается, взгляд смягчается, а ладонь протягивается в приветственном жесте. Что-что, а убеждать мужчин оплетающие сестры умеют отлично.

— Доктор Себастиан Керн, для друзей Бас.

Жму руку, подмечая, как Повилики довольно переглядываются. Эти две красотки спелись, толком не успев познакомиться!

— Хороший выбор, — одними губами шепчет старшая, а младшая заходится смущенным, но горделивым румянцем.

— Зачем вы здесь? — внутреннее чутье подсказывает — у нас нет времени на вежливые расшаркивания.

— Приятеля ее земле предаем, — Керн кивает головой в сторону неглубокой ямы, на краю которой, вцепившись обломанными корнями в край, стоит изрядно покореженный пень. Вязкое неприятное чувство подкатывается комком к горлу, пока я подхожу ближе, разглядывая содранную кору, обнажившую потрескавшийся ствол, обожженные остовы сучьев и замшелые проплешины лишайников.

— Тридцать лет вместе отмотаешь и к старой коряге сердцем прикипишь, — чувствуется, что Бастиан не в восторге от прихоти подруги. Уловив его настроение, Белая Роза отвлекается от Полины и вклинивается в разговор:

— Пинь не коряга! Он поддерживал во мне жизнь и, между прочим, спас