История моей измены - Стило Фантом

— Я понимаю, — ответила она, забирая у него чек.

— Я пока не знаю, смогу ли быть твоим другом. Я просто хотел… хотел, чтобы ты знала, что я больше не ненавижу тебя. Не думаю, что ты мне очень нравишься, но я тебя не ненавижу.

Миша улыбнулась.

— Я тоже не очень себе нравлюсь, — прошептала она, вытирая глаза.

— Он… вы все еще… вы… — пробормотал Майк.

Она покачала головой и встала.

— Нет.

Уточнять она не стала.

— Я кое с кем встречаюсь, — его голос звучал нервно.

Она наполнила стакан водой и снова села.

— Правда? Это замечательно. Я серьезно, — выпалила она, не кривя душой.

— Ну, это всего пара свиданий. Мы движемся медленно. Понимаешь, о чем я? — сказал он, потирая затылок. Нервная привычка с тех пор, как им исполнилось девятнадцать.

— Конечно. Медленно — это хорошо. Медленно, наверное, — это к лучшему, — заверила она.

— Да. Мой терапевт сказал, что я должен поговорить с тобой и об этом, — продолжил он, теперь потирая руки. Она подумала, что это мило, что он нервничал, рассказывая ей о своей новой девушке.

— О чем хочешь, только если тебе удобно.

Майк глубоко вздохнул, и она сделала глоток воды.

— Это Дэннис, учитель музыки, с которым я познакомился, когда…

Миша прыснула водой. Всей. Прямо ему в лицо. Они ошарашено моргали, глядя друг на друга, вода капала с его носа и ее подбородка. Она не отрывала от него взгляда, а он уставился на нее так, словно был в ужасе.

— Эм… — начала она, вытирая подбородок. — Прости. Должно быть, я ослышалась. Ты сказал: Дэннис?

— Прощение касается и этого. Я разозлился на тебя за ложь и твой дерьмовый поступок, но я тоже лгал, — почти шептал Майк.

— Об этом? Об учителе музыки? — Миша огляделась, будто учитель музыки вот-вот выпрыгнет из темного угла.

— Ага. Я… уже давно… черт, еще до того, как мы с тобой переспали, я знал, что мне нравятся и парни, — в спешке признался Майк.

— Какого хрена!? — взвизгнула Миша.

— Знаю, знаю. Я не понимал, как с этим бороться! Ты же знаешь, какая у меня мама! А потом появилась ты, и, боже, Миша, ты была такой сексуальной и идеальной, я так сильно и быстро влюбился в тебя. Так что, я решил, что никому об этом знать не нужно. Мы поженимся и всегда будем вместе, и этого будет достаточно, — объяснил он.

Миша охнула.

— Хочешь сказать, тебе меня не хватало? Майк, ты спал…

— Нет. В этой истории не я изменщик, — прорычал он, тут же наказывая ее.

— Прости.

— Но я думал об этом. Немного фантазировал. Не то, чтобы тебя мне не хватало. Тебя просто… — его голос оборвался. Она грустно улыбнулась и положила руку ему на ногу.

— Было недостаточно, — закончила она за него.

Это было пи*дец как неправильно. Майк держал всех в неведении относительно своей сексуальной ориентации. Это повлияло на их отношения и вбило между ними клин. Миша использовала этот клин как предлог для исследования собственной сексуальности.

Мы так облажались. Мы были обречены с самого начала.

— Ты меня ненавидишь? — прошептал Майк.

Она охнула.

— Боже, нет! Как я могу? В смысле, мне жаль стольких лет упущенных возможностей заниматься сексом втроем, — пошутила она, используя юмор как вездесущую броню.

Майк долго и громко смеялся.

— О боже, Миша, я скучал по тебе, — он изо всех сил пытался сделать вдох. Она улыбнулась.

— Я тоже скучала по тебе, Майки.

— Не пойми меня неправильно. Ты была моей женой. Я никогда не переставал думать о тебе таким образом. Я любил тебя. Я думал… я думал, что мы состаримся вместе. У меня до сих пор не укладывается все это в голове. Просыпаясь по утрам, иногда… иногда я тянусь к тебе, будто ты все еще рядом со мной. Или зову тебя, думая, что ты на кухне. Такое чувство, будто кто-то умер. В Италии ты убила меня, но по возвращении домой мертвой была ты. Это ужасно. Ты была моей женой. Моей женой, — повторил он, и его голос затих.

Миша изо всех сил старалась сдержать слезы. Она не заслуживала слез, чтобы выпустить боль. Ей хотелось закупорить ее в бутылку и вспоминать об этом всякий раз, когда будет себя жалеть.

— Мне очень жаль, — прошептала Миша. — Не думаю, что когда-нибудь перестану сожалеть. Я люблю тебя. Вот только хотела бы я любить тебя так, как тебе нужно.

— Полагаю, мы провели слишком много времени, разговаривая о дерьме, которое не имело значения. Может, нам стоило больше говорить о том, чего нам на самом деле хотелось, — предложил он.

Она решила, что бесполезно указывать ему, что она так и делала. Несколько раз. Постоянно.

— Я всегда думала о тебе как о своем муже, Майки. И продолжаю думать большую часть времени. Не думаю, что это скоро пройдет.

Он усмехнулся.

— Мы — Майки.

Это прозвище дали им друзья. По-русски Миша — сокращенное от Михаил (прим.: от англ. Michael — Майкл, Михаил, Миша).

«Миша. С русского — «Богу подобный».

— Я люблю тебя, Майки, — вздохнула она, а потом запаниковала. — Прости. Мне очень жаль. Могу ли я так говорить?

— Все нормально. Я тоже люблю тебя, Миша. И это хуже всего. Любить тебя так сильно и в то же время ненавидеть.

— Можешь мне об этом не рассказывать. Я прохожу через это каждый день, когда смотрюсь в зеркало.

Они снова засмеялись, и Миша подумала, что, может быть, — только может быть, — им удастся вернуться к тому моменту, где они снова станут хорошими друзьями.

— Мне пора, — вздохнул он, вставая.

— Хорошо. Просто… я должна перепроверить. Парни. Ты встречаешься с парнем. Тебе нравятся парни, — пояснила она.

Он немного покраснел.

— Ага. Мне нравятся парни, — ответил он.

— И девушки тоже?

— Очень.

— Вау. Ты такой… прогрессивный.

— Заткнись, Миша.

От старых привычек трудно избавиться, и он игриво шлепнул ее по заднице. На секунду оба замерли, а потом снова рассмеялись.

Может, даже лучшими друзьями.

— Заходи в любое время. Когда хочешь. Постоянно. Или, знаешь, не торопись, — пробормотала она.

— Время. Это определенно займет какое-то время, — кивнул он, открывая входную дверь.

— Спасибо, что пришел. Правда,

Он остановился в коридоре.

— На днях я разговаривал с твоим отцом, — быстро сказал он.

— О, да? Это хорошо, — предположила она, хотя и не была уверена.

— Да. Мы немного поговорили. На самом деле все прошло хорошо, что странно, учитывая, как мало мы разговаривали, когда мы с тобой