Расплата за ложь - Кай Хара

― Поднимись наверх и трахни меня. Заставь меня кончить. ― Говорю я ему, а потом добавляю. ― Пожалуйста.

Он стонет мне в рот, и я чувствую, как его решимость ослабевает. Но после напряженного момента он сжимает мою руку вокруг своего члена один раз, а затем убирает ее.

― Как бы я ни хотел снова трахнуть тебя, как бы ни хотел засунуть свой член во все твои дырочки и заставить тебя умолять меня, ― говорит он. ― Я этого не сделаю.

Я яростно выдыхаю, и он хватает меня за челюсть, поворачивая к себе, когда я удивленно вскрикиваю.

― Иди домой, прими теплый душ, вымой свою ноющую киску и ласкай себя с воспоминаниями обо мне. Как я заставлял тебя кончить до этого. Как я трахал тебя сейчас. Спроси себя, стоит ли эта маленькая игра, в которую ты играешь, того, чтобы лишиться лучших оргазмов в своей жизни. ― Он прижимается своим ртом к моему и кусает меня за губу, пока я не чувствую вкус крови на языке. ― А теперь поблагодари меня за то, что я тебя трахнул.

Я отвожу лицо и выпрыгиваю из машины. Повернувшись, я хватаюсь за дверь и сладко улыбаюсь ему.

― Спасибо, ― говорю я, отмахиваясь от него. ― И пошел ты.

Я захлопываю дверь и ухожу, но не раньше, чем вижу, как уголок его рта приподнимается в гордой, довольной улыбке.

28

На следующий день я просыпаюсь с болью между ног и общей болью во всем теле.

По всей коже и на ладонях у меня царапины и синяки от того, что я терлась о твердую землю.

Воспоминания о том, как он тяжело навалился на меня и как он затих, прежде чем запульсировать внутри меня, когда он кончил, вызывают дрожь, идущую от макушки головы вниз по позвоночнику.

Несмотря на боль, я снова хочу его.

Или на этот раз я хочу его по-настоящему, хочу кончить на его члене, как, я знаю, я бы и сделала в первый раз, если бы он позволил мне.

У него игра, а у меня групповой проект, над которым нужно работать после школы, так что сегодня у нас нет ни одной тренировки. Я увижу его на испанском, но это все.

Я не знаю, как я должна себя вести, когда увижу его сегодня. Должна ли я поцеловать его? Я должна вести себя так, как будто ничего не произошло?

Что из этого я вообще хочу?

У меня в голове полный бардак, и не помогает то, что он не написал ни одного сообщения с тех пор, как мы расстались вчера вечером.

Может быть, я наивно предполагала это, но я думала, что он напишет.

Я захожу в класс и сажусь за одну из двухместных парт в центре комнаты. Наклоняюсь в сторону, лезу в рюкзак и достаю свой испанский словарь.

Когда я поворачиваюсь обратно к столу, Рис опускается на сиденье рядом со мной.

― Доброе утро, любимая.

― Доброе утро. ― Говорю я, бросая на него быстрый взгляд краем глаза.

― Как спалось?

Не очень.

Он оставил меня горячей и возбужденной, и никакие прикосновения к себе не помогли мне избавиться от этой боли.

― Лучше не бывает. ― Лгу я сквозь зубы. ― А тебе?

― Не очень, ― сетует он. ― Я все время мечтал о твоем горячем ротике и твоей сладкой киске и думал, что мне не следовало уходить, пока я не попробовал твою попку тоже. Судя по тому, как ты душила мой палец, я думаю, что она будет такой же тугой, как и две другие твои дырочки.

Я закрываю ему рот рукой и оглядываюсь по сторонам, проверяя, не услышал ли его кто-нибудь из наших.

К счастью, похоже, что все остальные были заняты своими делами и не обращали на нас внимания. Я оборачиваюсь к нему и вижу его глаза, сверкающие на меня поверх моей руки.

― Не говори таких вещей на людях.

― Ты права, ― хмыкает он. ― Я не хочу, чтобы кто-то услышал. Это только для нас двоих.

Хотя я и укоряю его, я не удивлена, что он снова решил быть осторожным, чтобы никто не узнал о нас.

Я смотрю на него, на то, как он непринужденно и почти высокомерно откинулся на спинку кресла, расставив ноги в доминирующей позе.

Меня так тянет к этому мужчине, что даже то, как он сидит, начинает меня отвлекать.

― Тебе больно? ― Он шепчет.

― Немного.

Его язык разочарованно щелкает по рту.

― Тогда я был недостаточно груб.

― Ты хочешь, чтобы мне было больно?

Он медленно наклоняется, его пресс выгибается, когда он садится и шепчет в нескольких дюймах от моего лица.

― Я хочу, чтобы ты не могла ходить несколько дней. ― Он ухмыляется, когда наши глаза встречаются. ― Это труднее сделать, когда я не могу трахать тебя до оргазма, ― сожалеет он. ― Ты уже готова произнести мое имя?

― Нет.

Собственность и разочарование кипят в его взгляде, пока он наблюдает за мной.

― Жаль.

― Ты готов к сегодняшней игре? ― спрашиваю я, резко меняя тему.

Он кивает, бросая на меня неразборчивый взгляд.

― Да, это будет весело.

― Думаешь, ты выиграешь?

― Я всегда выигрываю. ― Он отвечает задиристо, легкая улыбка растягивается по его лицу.

― Как самонадеянно. ― Замечаю я, закатывая глаза.

― Тебе это нравится во мне.

― Нравится. ― Признаю я.

Он дарит мне одну из своих мягких улыбок, которые он всегда хранил только для меня, и я таю.

― Мы никогда не говорили о торжественном открытии. ― Я говорю деликатно, чтобы никто не подслушал: ― Я знаю, что ты этого опасался.

― Ты не давала мне покоя, гадая, где ты и с ним ли ты. ― Он мрачно отвечает, его указательный палец скользит по коже моей руки и загибается вокруг пальца. ― Это было хорошее отвлечение.

― Помимо этого, как ты себя чувствовал? ― Я подталкиваю его, отказываясь позволить ему похоронить этот ответ за нашими играми.

― Хорошо. Лучше, чем я думал, честно говоря. ―