Канарейка для миллионера - Рина Старкова

— Вероник, что у тебя в руках? — мама замечает конверт.

— Он мне письмо написал, — недовольно шиплю я.

— Хочешь, я прочитаю вслух? — родительница, видимо, собирается надо мной поиздеваться.

— Нет! — вскрикиваю так, что уши закладывает. — Я не хочу его читать, лучше выброшу.

Сминаю конверт, в гневе бросаю в мусорное ведро.

Когда провожаем дядю Петю на вахту и остаёмся вдвоём, я предлагаю маме тоже выйти на работу. Пусть хоть какое-то занятие у неё будет. А то сидит целыми днями дома, скучает. К моему великому удивлению, она сразу соглашается. Кажется, понимает, что ей и самой так легче будет, но главным её козырем теперь является внук.

— Я ради Максимки нашего на всё готова! — гордо вскидывает голову при любом удобном случае.

Я работаю, словно бессмертная. Знаю, когда вырастит живот, Фёдор Олегович погонит меня с работы. Беременных официанток у нас не любят. Да и в ресторане меня может увидеть Волков.

По приезду дяди Пети с вахты, мы с мамой собираем стол. Это становится доброй традицией. В марте родители расписываются, и мы становимся семьёй.

Жить только в однушке очень неудобно, но новоиспечённый отчим клянётся, что к рождению внука купит квартиру, главное собрать на первый взнос. Нас здорово объединяет общая цель — создать условия для крошки-малыша.

Мой животик уже явно заметен. И рабочее платье приходится покупать новое.

— Вероника, есть нужно меньше! — мой босс, Змей Шипелкин, ничуть не изменился.

Фёдор Олегович по-прежнему командует и гоняет нас с Людой, при любом удобном случае больно задевает меня напоминанием о том, что я так и не стала Волковой.

Людка уже полтора месяца каждую смену трещит только о своей любви к Артуру. Сначала она стеснялась и ничего не рассказывала, боялась мне солью на раны посыпать своим счастьем с миллионером. Но как-то раз я сама поинтересовалась, и с тех пор подружка не замолкает.

Время летит очень быстро.

Сегодня я работаю с обеда и до самой ночи. Уже голова кружится и ноги гудят. С каждым днём мне всё сложнее даются эти подвиги с обслуживанием посетителей.

— Выбрали что-нибудь? — приветливо улыбаюсь, переворачиваю страничку в блокноте, даже не взглянув, кто сидит за столиком.

— В-вероника? — удивлённый голос ударяет в слух, и я испуганно закрываю глаза.

— Здравствуйте, Эльдар, — стараюсь скрыть нахлынувшее волнение.

— Ты тут работаешь? — Орлов пренебрежительно искривляет губы.

— Да.

— А как же… ты же певица! — мужчина явно не ожидал увидеть меня здесь в образе официантки.

— Уже нет, — я нервно прикусываю кончик ручки.

— Так, ладно, — Эльдар залипает на мои губы, похотливо облизывается и стучит пальцами по столу.

Быстро убираю ручку изо рта, а по телу проносится холодная волна. Какой же мерзкий у Орлова взгляд. Липкий. Будто лапает меня.

— Бутылку белого сухого вина на двоих, какой-нибудь лёгкий недорогой салат, — быстро трещит мужчина, а потом задумчиво наклоняет голову. — А что ты можешь посоветовать мне?

— У нас превосходная телятина в грибном соусе, подаётся с запечёнными на гриле овощами.

Хочу поскорее исчезнуть, пока меня не увидела бывшая жена Волкова. Она по-любому тут. Два бокала вина, лёгкий салат — это не для друга заказано явно.

— Хорошо, неси это.

Я вытягиваю одно меню из-под носа Эльдара и быстренько иду к кухне.

— Вероника, всё хорошо? Ты зелёная! Устала? — Люда тормозит меня в коридоре.

— Немного.

— Присядь. Босса нет, гостей мало. Я поработаю одна. Тебе нужно себя беречь! — подружка подмигивает и дотрагивается до моего живота. — И Максимку тоже!

Я прохожу в дальнюю гардеробную и усаживаюсь на кресло. Тут прохладно, подальше от шума и запахов кухни, которые уже изрядно надоели. Закрываю глаза и устало тру виски. К н и г о е д. н е т

Сил и правда больше нет. Хочется прийти домой и свалиться на диван, уснуть на добрые часов десять! Последнее время меня очень клонит в сон. Мама говорит, что это из-за изменившегося гормонального фона.

Дверь резко распахивается, и на пороге возникает грузный силуэт Эльдара.

Смотрю на него не моргая, боюсь нарушить повисшую тишину.

Мужчина смело подходит ко мне, его пальцы сильно сжимают мой подбородок, заставляя встать с места.

— Вероника, — дышит мне в губы жаром.

Я вырываюсь, но Орлов разворачивает меня к себе спиной, и, толкнув, ставит коленями на кресло, властно заставляет прогнуться.

Вскрикиваю от неожиданности.

— Что вы делаете?!

Он в ответ лишь закрывает мне рот рукой и задирает подол платья.

Чувствую набухшую плоть в его штанах, упирающуюся мне прямо в бедро.

Слёзы прыскают из глаз. Эльдар здоровый, толстый, сильный. Держит меня как медведь, сгребая в охапку, не давая шанса вырваться. Дрожащей рукой вытягиваю телефон из кармашка платья и набираю первый попавшийся номер.

— Ты моя должница, дорогая! Это я, Я заплатил, чтобы ты выиграла шоу певиц! Я дал тебе шанс на счастливую жизнь, а не гадёныш Волков! — Эльдар теребит одной рукой ремень на своих выглаженных брюках, второй удерживает меня. — Ты должна мне секс! Сейчас будешь трахаться со мной, отрабатывать должок!

Я нервно всхлипываю. Прикусываю ладонь мужчины, освобождая рот.

— Помогите! — голос звенит эхом в просторном помещении, где меня вряд ли услышат.

_59_

Кажется, спасению уже неоткуда возникнуть. Уйти в дальнюю гардеробную было не самым удачным решением, но кто бы мог подумать, что на меня решат напасть.

Да ещё и Эльдар Орлов!

В памяти всплывает момент, как он смотрел на меня, когда я пела на его помолвке. Этот липкий взгляд буквально проникал под кожу.

— На помощь, кто нибудь! — хриплю я, но массивная ладонь тут же накрывает мой рот, заставляя заткнуться.

— Замолчи и подчиняйся! — пальцы Орлова больно обхватывают моё лицо, впиваются в нежную кожу, оставляя синяки.

Хлопок двери отзывается в сердце надеждой на спасение, звенит в ушах, заставляя адреналин растекаться по венам, словно глоток чистого воздуха.

Орлов отпускает меня и отстраняется.

Я падаю на кресло, закрываю глаза и реву. В голове пустота, туман. Едкий и густой. Обволакивающий. Тело пробивает крупной дрожью, и я проваливаюсь в истерику.

Шум стихает, но я не рискую открывать глаза. Больше не слышно спутанных резких голосов, стука, стонов и скрипов. Лишь тишина, звенящая болью и холодом.

— Вероника, ты как? — знакомый голос звучит мягко и трепетно, как никогда ранее.

Машинально подрываюсь с