Аккорды сердца - Алёна Нова

─ Ну да. Снова, ─ пожимает плечами. ─ У тебя уже есть Веня, а теперь тебе придётся усыновить моего кота и ещё двух доберманов. Потянешь? Ты я, смотрю, богатенький Буратино.

Как же я рад, что я ошибся в ней. Как же, блять, приятно ошибаться…

─ Легко, ─ поднимаю её на руки и несу на кровать. ─ Хорошо, что ты прилетела сама. А то у меня были куплены билеты, и я уже хотел сорваться к тебе.

Доходит до неё быстро. Быстрее, чем до меня, но брать слова назад поздно, и птичка каменеет в моих руках.

─ Ах ты сволочь бородатая! ─ хватает меня за волосы, а я ржу. ─ Мракобес патлатый!

─ Да, это всё я, ─ врезаюсь в её раскрытые губы, не давая больше спорить.

Это будет потом. Сейчас же я намерен наверстать всё то, что мог получить уже давно и чуть не потерял.

***

Не успеваю даже мяукнуть, как мой рот запечатывают, запрещая мне говорить, а вообще-то столько всего хотелось сказать…

Например, как страшно мне было прилететь и понять, что всё кончилось. Что я здесь не нужна, и что увижу Эля с другой, тем самым окончательно вырвав себе сердце, едва справившееся со всеми потрясениями.

И ведь это реально чуть не случилось пару ударов назад.

Картинка того, как эта женщина домогалась тут моего сталкера, опять врезается в мозг, и я отталкиваю гада, садясь на него верхом.

─ Неужели так соскучился? Я думала, твоя администраторша недостаточно тебя развлекала тут?

Между ног упирается весьма солидное доказательство его желания, но не факт, что по мне, так что я до последнего сопротивляюсь новому поцелую.

─ Не ревнуй, птичка, ─ сжимает мои ягодицы сквозь тонкую ткань платья и горячо шепчет. ─ Ты одна наводила кипиш в моих мыслях, выстроив в ряд всех моих тараканов, даже самого главного царя Таракановича, который раньше над всеми верховодил.

Язык скользит по шее, проверяя скорость пульса, и я уверена, это самый точный способ узнать его.

─ И что?

─ Последние недели он угрожал, что если я не перестану о тебе думать, он устроит всем сладкую жизнь. Что бы это ни значило, ─ дразняще касается сначала верхней губы, превращая мои мысли в труху, но я держусь.

─ А потом?

─ А потом его ёбнул со спины какой-то сумасшедший таракан, сказав, что если я не поеду за тобой, он устроит полномасштабное восстание, ─ признаётся, втягивая ртом верхнюю губу, оглаживая всю меня, и от каждого прикосновения мурашки расходятся по телу.

─ Ты такой придурок, ты в курсе? ─ обречённо выдыхаю, уже давно смирившись с его дуростью.

Хочется почувствовать его кожа к коже, и сама не знаю, как так выходит, что пальцы тянут край его футболки, оголяя напрягшийся пресс.

─ Зачем же за мной прилетела, птичка?

─ Потому что всем нужен тот, кто осветит их путь, ─ шутливо ударяю его макушке, чтобы не мешал мне заниматься раздеванием, а потом я замечаю новый рисунок на его теле.

Смотрю на линии татуировки и узнаю в них свою кардиограмму, испытывая при этом самую странную смесь эмоций. Потрясение, уязвимость, тепло, разливающееся в груди, и мои пальцы тянутся прикоснуться к чернильно-чёрному рисунку. Это для меня — лучшее подтверждение его чувств. Даже громче, чем стало бы признание.

─ Было больно? ─ почему-то шепчу, а Эль поглаживает моё запястье.

─ Думать, что ты не очнёшься — было больно. Строить догадки, захочешь ты со мной вообще разговаривать или нет, ещё больнее, ─ делится с трудом. ─ Знать, что во всём виновата моя семейка — боль по шкале в сотню.

─ Поэтому решил сбежать?

─ Это то, что у меня получалось лучше всего.

И меня злит этот ответ, ведь я знаю, что он бежал не из-за трусости.

─ Так надо было просто дождаться и выяснить! ─ бью в плечо уже не в шутку, и мои пальцы ловят, поднося к губам. ─ Шлялся, небось, по своим клубам, снимая стресс? Многих осчастливил?

На самом деле, я знаю, что нет. Витя мне всё докладывал, практически по минутам, не забывая уточнять, сколько его друг проводил времени в туалете, и что в какие-то дни он задерживался в душе дольше обычного. Впечатлений хватит на всю жизнь.

─ А кто-то, я смотрю, соскучился по наказаниям, ─ игриво хмыкает в ответ, и я внезапно оказываюсь под ним на спине.

Он рассматривает пристально, будто я могла измениться за эти пару месяцев, что мы не виделись. По факту, я просто вернулась к себе прежней, а вот он выглядит иначе, и мне совсем не нравится эта темнота, поселившаяся под его глазами.

─ Соскучилась, ─ киваю, обхватывая его своими ногами и заставляя навалиться всем телом.

Эль тут же хмурится, хотя его возбуждение, теперь упирающееся в меня уже за гранью всякого приличия, никуда не делось. Во взгляде немой вопрос, но я прилетела сюда не для того, чтобы просто болтать и выполнить просьбы его бабушки и «навалять этому недоумку», а с конкретной целью, и повернуть сейчас назад станет просто большой глупостью.

Всё это время я размышляла, как это будет, когда мы увидимся. Если увидимся. Но реальность в сотни раз ярче и живее, стоит нам вновь оказаться друг к другу вот так близко. Неужели он не чувствует того же? Потому что я горю изнутри, и мне ничего не хочется сильнее, чем вляпаться в него окончательно, без сожалений, даже если он начнёт отнекиваться.

─ Твоё сердце… ─ всё ещё волнуется он, и я располагаю его ладонь на своей груди, где пульс начинает разгоняться всё быстрее.

─ Выдержит всё, если кое-кто, кто им владеет, не решит опять его бросить, ─ отвечаю быстрее, чем у него находятся аргументы против, ловя это ошалевшее выражение лица. Жаль, под рукой нет камеры.

─ Птичка, вот зря ты так, ─ укоряет, и я замечаю проблески знакомого голода в его глазах. ─ Думаешь, я хоть на минуту переставал о тебе думать?

Вместе ответа тянусь к нему сама, ощущая, как его пальцы медленно скользят по бедру выше, задирая платье. Щетина чуть колет подбородок, но это такое долгожданное, уже родное почти чувство, что мне плевать. Я ловлю его низкий стон, заводясь от этого звука, и всё тело вибрирует ему навстречу, когда наши языки сталкиваются.

─ И как же ты обо мне думал? ─ перевожу