Звезда для Наполеона - Жюльетта Бенцони

Ясное холодное утро в начале января. На обледенелых крышах и в замерзших придорожных канавах вспыхивают отблески лучей немощного солнца. Резкий воздух окрашивает в красный цвет носы пробегающих прохожих, вынужденных непрерывно подниматься и спускаться с тротуаров, перегороженных открытыми воротами.

На улице де ля Луа царит оживление. Экипажей, правда, немного: только три кареты около дверей портного Леруа и наемный фиакр у Северной гостиницы, его соседки, но мелкие торговцы проявляют невероятную активность. Какой-то мужчина гнусавым голосом предлагает хворост, связки которого он везет в тачке. За ним старуха в синем шерстяном платке тащит большое ведро, выкрикивая: «Крупный чернослив! Сладкий чернослив!» На противоположном тротуаре хорошенькая девушка в красно-желтом клетчатом платье взывает: «Жареные каштаны!», в то время как примостившийся рядом с нею маленький точильщик точит ножи ожидающему с недовольной миной слуге.

Выйдя от Леруа, Марианна остановилась, чтобы подышать свежим воздухом. В салонах знаменитого портного, где ни на минуту не затихало оживление, было очень душно. К тому же ей пришлась по сердцу пестрая бодрящая атмосфера парижских улиц с их бесчисленными прохожими, богатыми и бедными, с сотнями мелких ремесленников, демонстрировавших на месте свое искусство. Она улыбнулась проходившему, насвистывая, со своим сундуком маленькому трубочисту, и тот сразу засвистал громко, даже восторженно, бесцеремонно разглядывая девушку.

В то время как сопровождавшая Марианну камеристка Фанни передавала кучеру их кареты большую розовую картонку, Марианна вынула из ридикюля список поручений, которым ее снабдила г-жа де Талейран. Итак, она уже побывала у м-м Бонжур за набором набитого цветами тюля, у сапожника Жака, у ювелира Нито, чтобы заменить в наручном украшении два камня на гигантскую бирюзу, особенно любимую княгиней, затем у Леруа, посмотреть, как идут дела с бальным нарядом, в котором княгиня должна быть 18-го у маршала Бертье, князя Невшательского. Она с удовлетворением отметила, что ей осталось посетить только «У Королевы Испании», чтобы поторопить с окончанием горностаевого палантина, который ее хозяйка с нетерпением ждала, и, наконец, почтамт – отправить письмо.

Марианна улыбнулась, вспомнив, с каким таинственным видом м-м де Талейран передала ей это сильно надушенное, но без обратного адреса письмо, которое отправится по трудным дорогам Франции к подножию Юрских гор, чтобы немного утешить в изгнании красавца герцога де Сан Карлоса, виновного в нашумевшем приключении с хозяйкой замка де Валенсей, где он гостил. Марианну позабавило и даже немного растрогало, что она стала вестницей любви. Прежде всего, это было доказательством доверия, которое княгиня питала к ней.

Сложив листок, Марианна хотела подняться в карету, где уже ждала Фанни, а кучер держал дверцу открытой, когда почувствовала легкое прикосновение к руке и услышала веселый голос:

– Привет, мамзель! Вы меня узнаете?

– Конечно! Вы Гракх-Ганнибал Пьош. Верно?

– Верно, – с восхищенным видом сказал мальчик. – Счастлив снова увидеть вас, мамзель!

Марианна не могла удержаться от смеха при виде ладной фигурки, торчащей из-под синей каскетки рыжей шевелюры и большого красного зонтика юного рассыльного. Ведь это он первый встретил ее в Париже, и она ощутила радость при его появлении. Видя, что она смеется, Гракх-Ганнибал не заставил себя ждать, и какое-то время они, к величайшему изумлению кучера, смеясь, разглядывали друг друга.

– А что вы тут делаете? – спросила Марианна.

– Что? Как видите – работаю. Я было засомневался, прежде чем к вам подойти. У вас роскошная карета, да и одеты вы так шикарно!

Его взгляд задержался на темно-зеленой бархатной душегрейке, подбитой и отороченной светлым мехом, и шляпке в виде конфедератки, обшитой золотым галуном.

– Только, – понизив голос, закончил он, – с вами надо было обязательно поговорить.

В глазах Гракха-Ганнибала промелькнуло что-то, убедившее Марианну, что дело серьезное, и она увлекла его от кареты в тень дверей Леруа.

– Так в чем дело?

Мальчик огляделся по сторонам, особенно всматриваясь в то место, где улица сходилась с бульваром.

– Вы видите тот гроб, что стоит на углу перед магазином Птит-Жаннет?

– Гроб?

– О, господи, да фиакр же! Видите его?

– Конечно! Ну и что!

– В нем сидит субчик, который следит за вами с самого утра! Не знаю, как выглядит его рожа, я видел только, что воротник у него поднят до ушей, а шляпа надвинута на нос.

– Он следил за мною? Вы уверены? – спросила Марианна, чувствуя неприятную слабость. – Почему вы так думаете?