Превыше всего - Карен Рэнни

Взгляд Кэтрин невольно скользнул по его полуобнаженной груди, знакомым черным завиткам на ней, растрепанным волосам, утомленным от бессонной ночи глазам. Почему ей так хочется расцарапать его до крови, а уже через секунду нежно прижаться, забыв обо всем, к его груди? Боже, как она скучала по нему, несмотря ни на что!

Вездесущий Петерсон — в который уже раз за минувшие сутки! — решил позвать графиню. Она вошла на кухню, остановилась в дверях и некоторое время молча разглядывала Фрэдди и Кэтрин. Похоже, что она успеет стать совсем седой и дряхлой, прежде чем удастся помирить этих двух милых ее сердцу людей. Хорошо хоть у нее теперь есть двое внучат — не так страшно, если придется провести остаток жизни, прикованной к постели. Внучата будут навещать ее, забираться к ней на кровать и читать ей интересные книжки, а она будет ласково ворчать на них. От такой жизни, пожалуй, и правда через пару месяцев окажешься в постели!

— Дети мои, — сухо, с укором и болью произнесла она, — может быть, мы дадим возможность повару приготовить завтрак?

Забывшие обо всем, Фрэдди и Кэтрин оглядели помещение, заполненное удивленно взирающими на них людьми. Лица обоих на мгновение приняли смущенное выражение.

Кэтрин торопливо сказала повару, что приготовить для Роберта, и, не глядя на Фрэдди, направилась к двери. Ее нервы были настолько обострены в этот момент, что она даже почувствовала теплую волну, исходившую от него, когда проходила мимо графа. «Проклятие, — подумала она, — ему опять без особых усилий удалось так на нее подействовать. Стоило ему пошевельнуть бровью, и сердце ее заколотилось с удвоенной силой!»

«Кэтрин не так проста, — размышлял Фрэдди после ее ухода. — Она знает, что делает». Знает и наслаждается своим влиянием на него! Он и сам не понимал, обижает его это или доставляет удовольствие. «Интересно, она знает, что ни у одной женщины, кроме нее, нет такой очаровательной походки», — думал он и смотрел, как она поднимается по лестнице. Будто расслышав его мысли, Кэтрин остановилась и бросила в его сторону хмурый взгляд. Он улыбнулся: с ребенком на руках никакая другая женщина уж точно не сможет выглядеть так соблазнительно.

Графиня тяжело вздохнула — на этот раз не столько от усталости, сколько от жалости к обоим.

Мириам с победной улыбкой рассматривала записку, которую держала в руках. Время пришло! Она позвонила и приказала немедленно явившемуся Петерсону пригласить графа и Кэтрин в гостиную. Шурша юбкой из тяжелой тафты, графиня присела и постаралась собраться с мыслями и силами, необходимыми для предстоящей схватки.

Кэтрин и Фрэдди появились в дверях одновременно. Он пришел из столовой, где только что закончил в одиночестве свой завтрак. Она спустилась с верхнего этажа. Кэтрин уложила Робби и убедилась, что Джули полностью увлечена игрой с блестящими оловянными солдатиками, принадлежащими, наверное, еще ее отцу. С детьми осталась молодая горничная. Она пришла в спальню и сообщила о приглашении графини.

С момента утренней стычки прошло семь часов. Оба противника все это время уговаривали себя успокоиться, твердо решив больше не проявлять своих сокровенных мыслей и тем более чувств.

Кэтрин молча прошла мимо него и села на диван справа от Мириам. Граф занял было свое любимое место у камина, но графиня, строго взглянула на него и указала на стоящий возле нее стул. Она не могла допустить, чтобы во время разговора он возвышался над ними. Разговор предстоял весьма трудный, и все участники должны находиться в равном положении.

— Ситуация, в которой мы оказались, — начала Мириам, обращаясь сразу к обоим собеседникам, — имеет все черты классической греческой драмы. Проще говоря, вы находитесь на грани открытого столкновения. Если вы не остановитесь, то в первую очередь пострадают дети. Ты, насколько я понимаю, сделаешь все возможное, чтобы оставить их у себя, Фрэдди. Правильно? — Сын только кивнул головой, не решаясь ответить. — И ты тоже, Кэтрин, не правда ли?

Кэтрин, поджав губы, кивнула.

— При этом Джули и Роберт, законно или нет, являются моими внуками. — Мириам успокаивающим жестом положила ладонь на напрягшуюся руку Кэтрин. — Прошу извинить меня за слишком откровенное заявление, может быть, но сейчас между нами не должно быть никаких недомолвок.

— Я понимаю вас, — тихо сказала Кэтрин. Она не заметила странного выражения, промелькнувшего в глазах Фрэдди.

— Поэтому, — продолжила Мириам, — мне тоже небезразлично будущее ваших детей. Ты, Фрэдди, своей борьбой за них можешь серьезно испортить репутацию Кэтрин. А Кэтрин, отстаивая свои интересы, может серьезно навредить нашей семье. Таким образом, мои дорогие, все мы оказались в тупике, из которого трудно найти выход. Но надо что-то делать. Кстати, — она многозначительно взглянула на Кэтрин, — тот дурацкий контракт теперь находится у меня, и не имеет смысла угрожать Фрэдди его разглашением.

Глаза графа победно блеснули, но под взглядом графини блеск этот быстро потух.

— Речь идет о твоей копии, сынок. Твой стряпчий готов сделать все, что угодно, лишь бы скрыть от жены свои неблаговидные делишки.

Взглянув на настороженные лица обоих собеседников, графиня улыбнулась.

— Кажется, я сумела вызвать в вас интерес к этому разговору, не так ли? Это уже хорошо. Вы не подумали о ваших детях: каково им будет, если вы не сумеете мирно разрешить свои проблемы. А ведь тебе, Фрэдди, лучше других известно, как чувствует себя человек, неожиданно оказавшийся в центре скандала. Должна же была научить тебя чему-то история с Моникой.

— Давай оставим Монику в покое, мама, — натянуто предложил граф.

Мириам не обратила на это ни малейшего внимания.

— Моника была женой Фрэдди, — объяснила она Кэтрин, делая вид, что не замечает рассерженного взгляда сына. — Эта молоденькая глупая женщина, будучи замужем, влюбилась в женатого мужчину. Она бросила Фрэдди, не думая ни о мнении общества, ни о семье своего нового возлюбленного. — Графиня похлопала ладонью по руке Кэтрин и опустила глаза. — Этот ее возлюбленный был моим мужем, — произнесла она ровным голосом, в котором не чувствовалось ни боли, ни обиды. — Да, отец Фрэдди вдруг решил, что он в первый раз в своей жизни полюбил по-настоящему, и оставил меня, забыв о своих семейных обязанностях, да и обо всем остальном. Для нас с Фрэдди это были ужасные времена! Общественное мнение почему-то больше всех в этом скандале винила моего сына. Будто он мог удержать Монику или собственного отца!

Последняя фраза была произнесена с юмором, и в ней не чувствовалось ни капли злости. Кэтрин посмотрела на нее с удивлением.

— Много лет прошло с тех пор, и много часов я провела в душевных муках. Это сейчас я могу говорить об этом спокойно. А тогда я обвиняла знакомых, общество — весь мир. Но никогда мой гнев не относился к моей семье. — Она тепло и нежно взглянула на хмурое лицо сына. — Я знала, за кого вышла замуж, и поступок моего мужа не был для меня неожиданностью. Но больше всех страдал Фрэдди. Он был тогда еще очень молод, и ему казалось, что он безумно любит свою жену. Неудивительно, что ее измена была страшным ударом для него.