Золотой шанс - Джейн Энн Кренц

— Да.

— Но никто из них ее не поддержит, если они будут знать, что это принесет вред «Каслтон и Лайтфут». Почему бы тебе просто не объяснить всем, что происходит?

— Я же тебе сказал, что у Хилари есть время, чтобы замести следы. У меня нет никаких доказательств, только слухи из Калифорнии и папка по Трейнору, спрятанная в сейфе офиса в Сиэтле.

— А что в папке?

— К сожалению, ничего достаточно инкриминирующего, чтобы доказать мою точку зрения. Вчера днем я ее просмотрел. Обладая информацией, которую предоставили мои друзья, я понимаю, полученные материалы свидетельствуют о том, что Хилари ведет переговоры с Трейнором, но я не могу доказать, что она собирается продать ему часть «Каслтон и Лайтфут». Чтобы погубить ее сделку с Трейнором, я должен получить руководство над «Каслтон и Лайтфут». Я моту это сделать, если в августе получу назад свое место.

— Ты намерен снова получить должность исполнительного директора. Чтобы добиться этого, тебе нужна поддержка большинства держателей акций.

— Ты все поняла.

Фила посмотрела на грозу за окном.

— Ты правда считаешь, что моя поддержка убедит остальных тоже тебя поддержать?

— Это мой единственный шанс. Все сводится к тому, Фила, что, по моему мнению, ты можешь убедить хотя бы одного из них снова поверить мне.

— Кого? Твоего отца?

— Возможно. — Ник покачивал остатки виски в бокале. — Может, Дэррена.

— А Элеанор?

— Я думаю, она слишком убеждена, что Хилари — милостивая королева, которая поддержит Дэррена в его политической карьере. Как ты сегодня убедилась, Элеанор слишком бережет наше прошлое. Она не сможет тебе доверять, потому что ты была связана с Крисси. Она никогда не признает, что из этой истории с Мастерс могло выйти что-нибудь хорошее.

— А что, если я не смогу заставить других тебя поддержать?

— Тогда я проиграл, а «Каслтон и Лайтфут» пойдет ко дну.

— Ты идешь на большой риск.

— На рассчитанный риск, — поправил он с кривой улыбкой. — Это мое сильное место.

Конечно, это его сильное место. Вспышка ярости охватила Филу, и она повернулась к нему лицом.

— Скажи мне вот что, Ник. Когда ты впервые приехал ко мне, ты сделал это потому, что Элеанор попросила тебя забрать у меня акции, или же ты уже обдумывал способ использовать меня, чтобы получить контроль над компанией?

Он пожал плечами.

— Когда я узнал про тебя, то понял, что мне неожиданно выпал джокер. В то время я еще не знал, как мне использовать этот шанс. Я сначала даже не знал, что делать с тобой. Ты оказалась не такой, как я думал, поэтому решил играть наугад.

— А что ты ожидал?

— Я ожидал увидеть женщину, которая быстро согласится продать акции. Однако, как только увидел тебя, я понял, что это был бы неверный подход.

— И вместо этого ты предложил мне шанс немного забыть о моем гневе и отчаяний, вызванными смертью Крисси. И я обеими руками ухватилась за предоставленную возможность. — Фила покачала головой. — Черт, я ненавижу, когда со мной делают то, что хотят, Ник.

— Знаю. И я тоже. Но ты не считаешь, что на данном этапе мы оба виновны в том, что использовали друг друга? Ты очень быстро воспользовалась тем, что я мог тебе предложить.

— Не пытайся заставить меня ощутить мою вину. Я и так чувствую себя глупой. С меня достаточно.

— Почему ты чувствуешь себя глупой? — спросил Никодемус. Рот его напрягся. — Ты получила от этой сделки именно то, что хотела.

— Возможность мучить Каслтонов и Лайтфутов за то, как они обошлись с Крисси? Хорошая шутка. Они и без меня прекрасно мучают друг друга. Я им не нужна, чтобы подливать масла в огонь.

— Ты в этом не была так уверена несколько дней назад. Раз ты теперь легче смотришь на всю ситуацию, раз ты наконец смогла принять факт смерти Крисси, значит, достигла своей цели. Все, чего я прошу, это чтобы ты разрешила мне добиться моей.

Фила просто взглянула на него, слишком усталая, чтобы даже плакать. Затем она отвернулась и направилась из кухни. Но, дойдя до порога, вдруг потеряла всякое самообладание. Женщина кипела от ярости, даже утомление исчезло. Она ударила кулаком о дверной косяк.

— Но почему ты довел до того, что стал спать со мной? — задыхаясь, проговорила она, поворачиваясь к нему лицом. — Почему ты не мог оставить все на уровне деловой сделки?

Ник не пошевельнулся, но в каждой линии его тела чувствовалось напряжение. Когда заговорил, голос его был тих.

— Я с самого начала сказал тебе: то, что мы легли в постель, не имеет к этому делу никакого отношения.

— Да это просто ерунда, и ты прекрасно сам знаешь. Ты использовал то, что понравился мне, как теперь хочешь использовать мои акции. И пытаешься использовать меня в качестве приманки, чтобы остальные поддержали тебя в августе.

— А как насчет меня?

— Что насчет тебя? — процедила она сквозь зубы.

— Тебе понравилось использовать меня в постели. И тебе понравилось использовать меня, чтобы получить доступ в наши семьи.

Фила прикрыла глаза, пытаясь совладать с обуревавшей ее яростью.

— Нет. Это не так.

— Разве?

Она раскрыла глаза.

— Я не спала с тобой, чтобы получить доступ в семью.

— А я не спал с тобой, чтобы получить эти акции.

Фила почувствовала себя загнанной в угол.

— Мне кажется, — медленно произнесла она, — что, по сути дела, ни один из нас не может позволить себе доверять другому. По крайней мере в постели.

— Вот как?

— Да. — Она снова отвернулась и быстро вышла. Но, остановившись посреди гостиной, осознала, что не знает, куда идти. Ей просто нужно было выйти из кухни.

— Фила, — тихо произнес Ник позади нее, — не убегай от меня. Помоги мне. Пожалуйста.

— Почему я должна тебе помогать, черт побери?

— Я тебе сказал. Ты мне нужна.

— Чтобы спасти «Каслтон и Лайтфут». — Она подумала о Вики и маленьком Джордане, о Риде, Дэррене, Элеанор. — Мне кажется, вы сами в состоянии спасти себя.

— Без твоей помощи мы не справимся.

Слова Тельмы Андерсон звенели в ее ушах. «Ты прирожденный борец, Фила, спасатель. Это твоя природа». Фила поняла, что Тельма была не единственной, кто понял ее самую большую слабость Ник тоже понял ее очень быстро.

— Скажи, Ник, почему тебя беспокоит то, что станет с «Каслтон и Лайтфут», после того как остальные обошлись с тобой?

Ник помедлил.

— Трудно объяснить. Могу сказать только, что это связано с любовью к семье.

— Твоя карта бита, но даже несмотря на то что никто, кроме Элеанор, не разговаривал с тобой последние три года, ты будешь пытаться сохранить семейную фирму?