Настя как ненастье - Ольга Горышина

— Ты меня прямо ошарашила.

Кеша придвинул к ней стул и сел рядом, а не напротив, как тогда за завтраком. Протянул бокал.

— Я даже не знаю теперь, за что пить в первую очередь…

— За нас! — выдала Настя смело, не желая впускать в свой охранительный круг призраков чужого счастья. Ее собственное было еще настолько зыбко, что его мог развеять даже самый безобидный чих, и Настя старалась не поймать носом ни одного пузырика, делая первый обжигающий глоток, когда в ушах еще стоял звон бокалов и голос Кеши, прошептавший: «За нас!»

Но кто же эти «мы»? Неужели действительно «мы»… Настя смотрела ему в глаза, судорожно стараясь удержать ресницы приклеенными к верхнему веку: ей страшно было даже на долю секунды выпустить Кешу из вида — а вдруг возьмет и растает, как видение… Как сон, счастливый утренний сон, который спасает тебя от жуткой действительности, захватив в свой плен ровно через пять секунд после сработавшего будильника.

— Настя, не пей все, — Кеша даже тронул ее за запястье, чтобы отвести бокал от ее рта. — Сначала поешь. Ты ведь ничего не ела, да?

Настя взглянула на стол: Кеша почти ничего не отпил из своего бокала. И опустила руку — да так резко, что не будь бокалы правильными, точно бы расплескала все по тарелкам. Но не шампанское было б тому виной, а его краткое, легкое, но до жути болезненное прикосновение. Теперь она точно не сможет ничего проглотить — ни шницелей, ни картошки, ни овощей… Ничего! Желудок превратился в крошечный шарик, как в «Ералаше» газета во рту у итальянского учителя — в пульку для рогатки.

— Я не голодна, — сказала смущенно Настя, чтобы заранее получить индульгенцию для слишком скромного аппетита.

Но аппетит пришел, как и должно, во время еды, а возможно потому, что еда в рот попадала не с ее, а с Кешиной вилки. Настя едва удерживала спину прямой: следом за животом отяжелела грудь и тут же потащила за собой плечи. Это был самый длинный и самый мучительный ужин в Настиной жизни, а ведь Кеша так старался сделать его запоминающимся… И если бы он только не поднял тот же бокал для нового тоста… Но нет, сердце Насти радостно подпрыгнуло в груди: Кеша ничего не сказал про Илью. Он просто улыбнулся:

— Чтобы в нашей жизни с сегодняшнего дня были только приятные новости…

Настя мечтала не сводить глаз с Кешиного лица, но из-за дурацкой формы бокала пришлось запрокинуть голову, чтобы осушить его до дна… Да так сильно, аж до хруста шейных позвонков или до протяжного стона, который вырвался из Настиной груди вместе с пузырьками, ударившими в нос. Пальцы едва не разжались — но даже отпусти она сейчас бокал, его уже крепко сжимали пальцы Кеши, хотя тот и нашел его на ощупь, впечатав губы в Настино плечо. Она тоже отыскала опору в его плечах, а вот несчастный пустой бокал, пошатнувшись, рухнул в тарелку, потому что Кеше срочно потребовались пальцы, чтобы поймать рванувшееся из груди Настино сердце. А Настя еще сильнее смяла футболку, когда Кеша заскользил носом по ее тонкой шее к пылающей мочке.

— Второй бокал будет лишним, — прошептал он в самое ухо, обжигая ее прерывистым дыханием.

И вот Настя уже на ногах, хотя сама не вставала — это точно, как точно и то, что на ватных ногах она не в состоянии удержаться даже долю секунды. И если Кеша вдруг уберет руки… Но он их не убирал, его пальцы скользнули вниз к запястьям, чтобы переплестись с ее пальцами.

— Настя, закрой глаза.

Он не добавил «пожалуйста», но его голос прозвучал слишком мягко для приказа, но Настя подчинилась, закрыла глаза и только потом спросила:

— Зачем?

— Так надо, — ответил он.

И Настя не стала спорить, потому как поняла, что именно так и надо.

— Доверься мне и ничего не спрашивай.

Достаточно кивнуть, чтобы тут же, под пальцами почувствовать сердце Кеши: он прижал левую руку Насти к своей груди, а на второй сильнее стиснул горячие пальцы.

— Снимай тапки.

Мозг завопил — зачем? — но ноги уже толкнули тапки в сторону и нащупали босые пальцы Кеши.

— Что ты делаешь? — не выдержала Настя мозговую атаку и почти что открыла глаза.

Кеша предугадал ее желание:

— Не открывай глаза! Мы же договорились!

Обида в его голосе острой бритвой полоснула Настю по пальцам, которые Кеша прижимал к своему сердцу.

— Если откроешь глаза, я подумаю, что ты мне не доверяешь!

Настя замотала головой — она доверяет, доверяет, доверяет! Пусть не сомневается! И он больше не сомневался, потому сделал шаг назад, но для затаившей дыхание Насти это оказалось так неожиданно, что она с трудом удержала свои ноги на его ногах.

Он отступал — медленно, и выходило так, что она наступала. Он пятился, она — шла вперед. Он видел, куда идет, она знала, что он знает дорогу и покорно ступала на избранный им путь.