Соперник - Пенелопа Дуглас

Да, ухожу. А что мне делать, черт побери? Как сказать человеку, который хочет провести с тобой всю оставшуюся жизнь, что ты избавилась от вашего общего ребенка без его ведома? Мэдока это убьет. Так что взять и рассказать как на духу, что означает татуировка, я не могла. Еще рано.

Почему бы ему не спросить, например, о моей татуировке Out of Order^[11] или о надписи у меня на лопатке?

Прищурившись, я внимательно разглядывала капли у себя на стекле.

– Такая татуировка у каждого может иметь свое значение. Для меня это символ перерождения, – отчасти это было правдой, – который означает, что всегда нужно двигаться дальше. Выживать, как бы тяжело это ни давалось, – я повернулась к Мэдоку и пожала плечами. – А еще она показалась мне крутой. Такой ответ тебя устроит?

Вот. Надеюсь, на этом мы закрыли тему. По крайней мере, на сегодня.

Я обо всем ему расскажу. Когда-нибудь. Как только смогу. А сейчас мне просто нужен спокойный вечер в его обществе.

Нужно было сменить тему, отвлечь его.

Закашлявшись, я заговорила:

– Ты никогда не спрашивал, что за надпись у меня на спине.

Убедившись, что его взгляд прикован к моим рукам, я сняла футболку через голову.

Мэдок округлил глаза, уставившись на мой голый торс, прикрытый только кислотно-розовым кружевным лифчиком.

– Не забывай смотреть на дорогу, – низким, чувственным голосом напомнила я.

Он моргнул и уставился в лобовое стекло.

– Фэллон, я за рулем. Это не круто.

Улыбка заиграла в уголках моих губ, когда я увидела, с какой силой он вцепился в руль.

– Видишь? – я повернулась к нему спиной и показала вертикальную надпись, тянущуюся от плеча до самого низа лопатки: «Какие бы волнения ни происходили на поверхности моря, они не потревожат спокойствия его глубин». Это любимая цитата моего отца.

Я почувствовала, что меня повело, потому что Мэдок не смог удержать ровно руль, но понимала, что смеяться сейчас – очень плохая идея. Мне нравилось, как он на меня смотрит, и мне хотелось его отвлекать.

– А еще… – я приподнялась над сиденьем и стянула с попы штаны вместе с носками и обувью, – у меня есть одна вот здесь.

Я показала на изображение трилистника на бедре.

– Фэллон! – заорал Мэдок, дернув руль напряженными руками, на которых была видна каждая мышца, чтобы выровнять автомобиль. – Иди к черту.

Я улыбнулась про себя и максимально опустила спинку сиденья. Стекла в машине у Мэдока были без тонировки, а мы были пока в городе, так что любой мог увидеть меня в одном белье.

– Что-то не так? – прошептала я, невинно хлопая глазками.

Он ответил, не разжимая зубов:

– Такими темпами мы за десять минут домой не доедем. Ты серьезно собираешься продолжать?

Взглянув на него, я заложила руку за голову и закрыла глаза. Облизнув губы, я нашарила языком маленький серебристый шарик и зажала его между зубов. В глазах Мэдока вспыхнул огонь. Скорее всего, я была красная как рак, но мне было все равно.

Что может быть приятнее, чем смотреть на то, как он вжимается руками в руль, стараясь вести машину ровно, и не может оторвать глаз от моего тела?

– Мэдок, – ворковала я, повернувшись на бок и подложив руку под голову. – Я хочу, чтобы ты трахнул меня прямо в машине.

Его глаза вспыхнули, он весь замер, а машина продолжила ехать будто сама по себе. Опомнившись, он схватил руль, резко переключился на шестую передачу и повернул к выезду из города.

Прежде чем я успела опомниться, небо затянуло тучами, дождь полил как из ведра, а мы уже стояли припаркованные на тихой проселочной дороге, где нам предстояло провести ближайший час.