Венерин башмачок - Алина Знаменская

Ресницы вздрогнули, Андрей улыбнулся, но глаз не открыл.

— Еще немножечко.

Он поймал Оксанину руку и прижал к щеке. Ее ладонь ощутила нежную колючесть его щеки. Оксана слегка пошевелила пальцами.

— Тебе нужно домой, Андрюша…

— Я могу прийти и попозже. Сегодня пятница.

— Я помню, что сегодня пятница и Кристина посещает массажный кабинет и сауну.

— Тогда в чем дело?

— Но маленькая девочка Юля не может ждать. Она томится в детском саду и ждет свою мамочку…

— Мы пойдем за ней вместе! — Андрей открыл глаза и стал хлопать ресницами по-детски трогательно.

— Ты с ума сошел! — Оксана стянула со спинки стула халат и принялась одеваться.

— А что особенного? Разве раньше я не ходил за Юлькой в детский сад? Ко мне уже привыкли воспитатели. Почему теперь у тебя это вызывает такую реакцию?

— Это совсем другое, — не глядя на Андрея, возразила Оксана. — Раньше мы гостили у твоей матери, и ты… У нас с тобой тогда ничего не было! Ты приходил к Юльке просто, как… ну не знаю. А теперь все изменилось.

Оксана расчесывала волосы и смотрелась в зеркало.

— Ты боишься моей матери?

— При чем здесь Инна Викторовна? — Оксана из зеркала строго повела бровью.

Андрей нехотя поднялся и потянулся за одеждой.

— Тогда ты не хочешь, чтобы нас вместе видел твой муж. Ты надеешься, что он вернется.

— У меня нет мужа. Это у тебя есть жена.

— Я разведусь! Какая она жена.? Да и матери она никогда не нравилась. Если проблема в этом…

Оксана повернулась к нему лицом. Андрей стоял по среди комнаты в носках, трусах и очках. Она не выдержала и засмеялась — озорно, заливисто. Смеялась и не могла остановиться.

Андрей надулся и стал молча натягивать джинсы и свитер.

— Ты такой смешной, Андрюшка! — наконец совладала с собой Оксана.

Андрей молча возился с ремнем. Поскольку он нервничал и злился, у него ничего не получалось. Оксана обняла его.

— Маленький мой! Я тебя очень люблю. Но зачем все эти страсти? Жениться, разводиться? Разве нам так плохо? Мы встречаемся, любим друг друга, наши встречи — праздник… — Она уговаривала Андрея, как мать уговаривает непослушное дитя.

Он сопел и дергал ремень.

— Ты не знаешь, что такое развод, глупенький. А я знаю — и не пожелаю врагу. А Кристинка мне не враг. Она ни в чем не виновата…

Оксана повернула лицо насупленного Андрея в свою сторону и принялась печатать короткие поцелуи на упрямо застывшие губы. Наконец ей удалось растопить лед его обиды. Его губы вздрогнули и отозвались на поцелуй. Как только Оксана почувствовала, что Андрей больше не дуется и готов продолжить любовную игру, она стала мягко двигать его к двери, виновато улыбаясь и показывая глазами на часы.

— Проводи меня до лестницы, — хрипло пробурчал Андрей.

Они всегда спорили из-за этого куска коридора. Нужно или не нужно показываться перед соседями вместе? Сегодня Оксана сочла необходимым уступить. Они прошли по коридору, крепко обнявшись, и Оксана не отстранилась, даже когда увидела, что Нинкина дверь беззастенчиво приоткрылась и оттуда показались бигуди. Оксана еще несколько минут постояла с Андреем на лестнице, затем тряхнула волосами и, высоко подняв голову, шагнула в коридор. Так и есть! Нинка с пустой пол-литровой банкой маячила возле Оксаниной двери.

— Оксан, маслица не нальешь? А то я блины затеяла, а оно, как назло, кончилось.

— Налью. — Оксана толкнула дверь. — Возьми там в кухне у плиты.

А сама в комнату — хоть покрывало на постель накинуть. Но Нинка опередила ее.

— А мальчик-то у тебя — симпатюлька. Щечки как у девочки. Где только нашла такого? — Нинка с маслом стояла посреди комнаты и с завистью пялилась на кровать.

— И не искала, — пожала плечами Оксана. — Сам нашел.

— Вот и я говорю! — подхватила Нинка. — Нечего держаться за этих идиотов, если они не ценят. Я своему так и сказала: найду молодого, как Оксанка нашла, если ты, козел…

Поза Оксаны и ее взгляд остановили Нинкино красноречие. Осеклась на полуслове.

— И что ты еще своему сказала? — Тихий голос Оксаны пригвоздил Нинку к месту.

— А я ничего, Ксюш… А что такого?

— Это ты своему выболтала то, что я тебе по пьянке наплела про Игоря?

— Оксан, да ты что?! Ты о чем вообще?

— Ну помнишь, я тебе рассказывала про Игоря, про его бесплодие…

Оксана наступала на соседку, держа перед собой диванную подушку, словно собиралась придушить. Нинка попятилась к стене и выставила вперед банку с маслом.

— Какое бесплодие, Ксюш? Ничего не помню такого! Мало ли кто кому чего по пьянке ляпнет? Я на следующий день — убей, ничего не помню! Да и какое бесплодие, Ксюш? Его новая-то на шестом месяце. Пузо на лоб лезет… Все знают. Какое уж там бесплодие…

Нинка икнула и скользнула в коридор между кухней и комнатой. Она не сводила глаз с Оксаны. Та с лица сошла. И вместе с подушкой бочком так на разобранный диван и опустилась.

— Игорь ждет ребенка? — повторила, глядя в Нинкин живот, как раз в пол-литровую банку с маслом.

— Еще как ждет! — обрадовалась Нинка, что дело заканчивается без кровопролитий. — Они как два голубка по заводу ходят, и в женскую консультацию тоже, и в магазин… Он ей тяжелее чайника поднять не Позволяет. Ну, ты же знаешь, какой он… Ну, я, Оксан, пойду…

Нинка пятилась к двери, наблюдая, как Меняется у соседки лицо. Сначала Оксана вроде бы даже порозовела, а потом резко вдруг кровь схлынула с лица и оно стало бледно-серым, и все остатки эмоций ушли вместе с цветом.

Нина вышла в коридор и на цыпочках пробралась к своей двери. Дойдя, она остановилась, постояла некоторое время прислушиваясь. Затем, как в спасительную гавань, нырнула в свою квартиру.