Зачем нужен муж? - Клаудиа Кэрролл

Придя домой, я чувствую себя гораздо лучше и готова уже снова улечься в постель и читать газеты, как вдруг звонит мобильник.

Незнакомый номер, что странно.

— Алло!

— Эмилия?

Связь не из лучших, и я никак не могу распознать голос…

— Да?

— Это Филип Берк. Надеюсь, вы не возражаете против моего звонка в воскресенье?

— А… привет. Нет, конечно, не возражаю.

Как будто я в состоянии заявить: «Да как вы смеете! Это единственный день, когда я могу отдохнуть от главы телеканала».

— Мэгз сказала, что мне следует вам позвонить.

— Да, верно.

Поблагодарить за вечеринку? Или… кхм… пригласить меня на свидание?

Оказывается, ни то ни другое.

Он начинает распространяться, как ни удивительно, о «Кельтских тиграх»; он видел черновой монтаж первых сцен с Сэди Смит и так же восхищен, как и я.

Я все жду какой-нибудь берк-филиппики и, разумеется, наконец дожидаюсь:

— Так кто же был тот тип, который пришел незваным под самый конец вечера?

— Долго рассказывать.

— Он из Южной Африки?

Я хрюкаю в ответ. Это не очень вежливо, но лучшее, на что я способна.

— Да, я так и думал, что узнал этот акцент.

Я не отвечаю. Чем меньше говорить об этом, тем лучше.

— Бывший любовник, наверно.

Я снова отвечаю молчанием. Филип, кажется, уловил намек, что это не та тема, на которую я хотела бы распространяться, и переводит разговор на другое:

— Знаете, Мэгз считает, что мне следует пригласить вас на свидание.

Типично для него, жутко типично. Так он пригласил меня или нет? Нормальный парень сразу бы сказал: «А не сходить ли нам в кино (в кафе, в ресторан)?» Просто, прямо и всем все понятно.

Но этот-то определенно ненормальный…

«Мэгз считает, что мне следует пригласить вас на свидание» возлагает на меня бремя ответственности, и сейчас я не знаю, что сказать. Если я отвечу «Да, пожалуйста, спасибо, это было бы прелестно», то покажусь навязчивой, а если буду хмыкать, охать и бурчать что-то нечленораздельное, то получится, что я нагрубила начальнику своего начальника.

— Ну, как вы думаете? — спрашивает он. — Это хорошая мысль? Или плохая?..

Честный ответ: я не знаю.

Я не знаю, как я об этом думаю.

Единственная причина, по которой мы ввязались в этот крайне неловкий обмен мнениями, та, что оба мы одиноки, вот и все. Я не влюблена в него и совершенно уверена, что и он не влюблен в меня. Мы оба в том возрасте, когда шляться по клубам и кабакам в поисках новых знакомств становится слишком утомительно, поэтому хватаешься за то, что под рукой.

Но… он друг Мэгз, что многое говорит в его пользу. Периодически возникающий образ безликого жениха возвращается в мои мысли. Ну да, он не идеален и просто пытается присмотреться ко мне, потому что подруга посоветовала, но я же собираюсь выйти замуж, верно? И до конца года? Как говорит Ира, нам следует раздувать список наших ухажеров, иначе мы никуда не продвинемся. И он проявил большую деликатность в заварушке с Робом Ричардсом и Божьей Карой О'Киф, когда вызвал меня в свой кабинет, просто чтобы проверить, все ли в порядке… не так ли?

Потом я думаю о Рэйчел и ее ночной эскападе. Да, она, конечно, надавала бы мне по шее за такие слова, но по справедливости Дол… прошу прощения, я хотела сказать — Гордон… в общем, он живое доказательство того, как окупается настойчивость. В нашей жизни надо идти на риск.

Пока я сомневаюсь, Филип прибегает к одной из своих классических возмутительных штучек:

— Послушайте, Эмилия, я хорошо представляю себе, что приглашать на свидание одинокую женщину лет тридцати с хвостиком — все равно что кормить с рук пиранью: каждый раз ожидаешь, что тебе откусят руку, так живо они стремятся сказать «да». Ну, решайте, как вы смотрите на приглашение в бар после работы как-нибудь на неделе?

— Что вы сказали?

— Простите, это вышло нехорошо? Это была просто шутка. Ах черт, мне следовало бы сперва долго-долго разглагольствовать на светские темы, правда? Простите меня, пожалуйста, я давно не практиковался.

Какой странный и скользкий тип. Сначала он так груб, что вам хочется швырнуть в него телефонной трубкой, а через минуту он вдруг становится… почти симпатичным…

— Филип, пожалуйста, не думайте, что вы должны приглашать меня на свидание только потому, что вам так посоветовала Мэгз. Это очень мило с вашей стороны, но вам не нужно так делать.

— Ну что ж, значит, отказ?

— Мы же работаем вместе.

— И ваше мнение?

— Это было бы… ужасно.

— Чушь. Скажите мне прямо, Эмилия: в чем дело?

Ну хорошо, раз он сам попросил…

— Я вовсе не хочу выглядеть придирчивой, но вы тот самый человек, который поставил мне ультиматум: или исправить «Кельтских тигров» за полгода, или голову под топор. Простите за напоминание, но мысль о том, чтобы ходить на свидания с человеком, который может к Рождеству вынудить тебя встать в очередь на бирже труда, несколько устрашает. Может быть, это звучит странно, но я вовсе не хочу быть уволенной.

Наступает тяжелое молчание, и я совсем не уверена, что он до сих пор на проводе.

— Алло! Филип?

— Да, я слушаю. Ну что ж, по крайней мере, это не надуманная причина, и на том спасибо. В последний раз, когда я приглашал девушку на свидание, она сказала, что ей нужно остаться дома, чтобы заполнить налоговые декларации. Позвоните мне, если передумаете. Помните, я богат, холост и мне под сорок. Я на брачном рынке на стороне потребителя.

Он дает отбой, и я валюсь обратно на подушки.

Это не хорошо и не плохо.

Это ужасно.