Тело и душа - Шейла Нортон

— Сколько надо. Я сейчас еду в Уэссингтонскую клинику, но у меня есть время в запасе. Если немного опоздаю, то они решат, что я еще на операции.

— Дело в Эшли Конноре, — сказала я быстро, чтобы не передумать, довериться ему или нет. Я смотрела в другую сторону, чтобы не видеть его мрачного взгляда. — Мне кое-что стало известно. Я была такой идиоткой!

Он выслушал меня не перебивая. Несколько раз с неодобрением усмехался, качая головой, но молчал, пока я не закончила свою печальную историю.

— Теперь ты понимаешь? Чувствую себя абсолютной дурой…

— Зря, — ответил он. — Это он идиот, а не ты! Он плохо кончит, жена от него уйдет, и эта дурочка Хайди тоже. В конце концов ты поняла, кто он, и больше не вешаешься ему на шею.

— Я ему не нужна, — напомнила я, чувствуя, как голос дрожит.

— А если бы ты была ему небезразлична? Если бы он продолжал приходить к тебе, как бы ты поступила?

— Ты что? После того, как я узнала про Париж, про этих его друзей, про пари? Да я бы послала его куда подальше! Надо было это раньше сделать!

— Отлично, — сказал Пи-Джей радостно. — Я бы тоже так сделал.

— Он вообще ничего не стоит! Я думала, это он поговорил тогда с Сильвией, но ошиблась. Он и не шелохнулся, чтобы хоть как-то помочь мне с ассистенткой на время моего отсутствия! Была уверена, что это был он… — Я вдруг замолчала и посмотрела на Пи-Джея. Он взял мою дорожную карту, открыл страничку с Северным Хэмптоном и принялся изучать ее, как будто это крайне важно. — Это ведь ты, не так ли? — предположила я.

— Может быть, кто знает? А может, и нет…

— Нет, это был ты. Господи, я дура вдвойне! Почему ничего не сказал? Почему позволил мне так восхищаться им?

— Рози, тебе хотелось думать, что это он. В твоих глазах мистер Коннор всегда выглядел прекрасным принцем. Кто я такой, чтобы разрушать иллюзии другого человека?

— Не надо! От твоих слов мне еще хуже. Пи-Джей, ты такой замечательный! Почему ты так обо мне заботишься? Сильвия Райли не подарок, тяжело тебе пришлось.

— Нет ничего невозможного, малыш! — ответил он с улыбкой. — Почему? Наверное, по той же причине, что и ты, когда пошла к дурачку Уилли просить за меня! Мы же друзья! А друзья не бросают друг друга в беде.

— Ну почему ты уезжаешь? Мне будет так тебя не хватать! Ты самое лучшее, что у меня есть! — добавила я, обнимая его и стараясь не расплакаться.

Он засмеялся и поцеловал меня в щеку.

— Ты встретишь еще хорошего человека. Ну, того, кто прибежит к тебе по первому зову, будет покупать тебе пончики!

— Зная себя, боюсь предположить, кто это будет! Небось второй Эшли Коннор. Мне так жаль бедняжку Хайди! Я бы очень хотела ей помочь избавиться от этого наваждения и каким-то образом прекратить его ежегодные поездки в Париж.

— Когда-нибудь так и будет. Такие люди плохо заканчивают.

— Поскорее бы! Тогда мне станет гораздо спокойнее!

— И мне тоже. — Он посмотрел на часы. — Мне пора, Рози, ты как?

— Нормально. Только…

Он посмотрел на меня с волнением и улыбнулся:

— Не переживай, я же не на край света уезжаю. У меня все будет в порядке.

—Да уж, тебе гораздо лучше, чем мне. В конце концов, это я пострадавшая сторона. И все из-за негодяя Эшли Коннора!

Вот и кончились пасхальные каникулы. Пришли еще одни выходные. Наташа решила не приезжать, поскольку недавно была дома, к тому же на носу экзамены, да еще и концерт в придачу. Так что дел невпроворот!

—Тебе Эмма не звонила? — спросила она меня, когда мы разговаривали по телефону.

— Нет. А что такое?

— Она прислала мне странное сообщение.

— Какое? — спросила я, начиная волноваться.

— Написала, ей есть что рассказать. Но когда я перезвонила, она отмалчивалась. Мне показалось, Том был рядом. Может, она не хотела при нем ничего говорить?

— Наверное, они поссорились! — предположила я.

— Не волнуйся, мам. Голос у нее был нормальный. Только немного загадочный.

— Загадочный? Это в ее духе! — Обычно Эмма все мне рассказывала. Она очень открытая девочка. Никогда ничего не скрывала. Только… если уж что-то слишком плохое происходило… — Я ей позвоню, — сказала я.

— Хорошо. Перезвони мне после этого.

— Конечно, не беспокойся.

Так ведут себя все женщины. Мы сильно переживаем из-за проблем наших близких. Не желаем волновать их по пустякам, когда и у нас не все гладко. Поэтому ходим вокруг да около, лишь бы не причинить друг другу боль. Я набрала номер дочери и, пытаясь успокоиться, считала гудки.

— Как у тебя дела? — спросила я тут же, как услышала ее голос. — Таша сказала, ты какая-то странная последнее время.

— Все нормально. Не стоило ей беспокоить тебя. У меня все отлично.

— Ты уверена? Не обманываешь меня? Как Том?

— Тоже нормально. Вообще-то я хотела позвонить тебе на днях. Можно мы приедем? Завтра?

— Конечно! — Я была удивлена. Обычно у них всегда планы на выходные. Домой они приезжали исключительно по праздникам, и то предупреждали за месяц. — Буду рада! Вы останетесь до понедельника?

— Да, скорее всего! Мы хотели бы, чтобы и папа пришел.

— Ну, не знаю, не уверена, что он сможет.

— Я позвоню ему на мобильный, узнаю. До завтра, мам.

Я повесила трубку, лишь немного успокоившись.

Остаток вечера я провела у телевизора. Стюарт уговорил посмотреть вместе с ним ужастик. Конечно, это лучше, чем стирать, гладить или мыть посуду. Внезапно раздался телефонный звонок. Я взяла трубку. Голос был мне знаком, но я никак не могла вспомнить, чей именно.

— Привет, Рози. Надеюсь, тебе лучше?

Акцент был австралийский. Молодой приятный голос…

— Оливер! Как ты нашел меня?

— Взял твой номер в сумочке, пока ты была без сознания в «скорой».

— О Господи, ну конечно! Ты звонил моему мужу… моему… — Странно! Как назвать человека, который ушел от тебя к малолетке? — Мой… э… бывший…

— Понятно, — прервал он меня. — Извини за бестактность, но мне пришлось это сделать. Я видел только твой номер телефона, а все остальное, типа кредитных карточек, тампонов, презервативов, не заметил.

— Ничего себе. Наблюдательный! — Я рассмеялась. — Не забывай, что вещи пациента неприкосновенны, и вообще должна сохраняться врачебная тайна.

— Конечно, никаких проблем! — Он посмеялся вместе со мной. Впервые за несколько недель я почувствовала себя лучше. Мне было весело. На душе ощущалась легкость. Жизнь снова стала прекрасна! — Ну, так как дела? Выздоровела? — спросил он снова, когда мы наконец перестали смеяться.