Доверься, он твой - Вера Копейко

— Ну как? Все хорошо? — спросил Вадим.

— Лучше, чем когда-нибудь, — ответила Катерина.

— Видишь, все, что мы делаем вместе, получается.

— Гм… — неопределенно произнесла Катерина, но глаза, которые не отрывались от Вадима, говорили без слов.

Она потянулась к нему, он как будто знал, что произойдет именно это, вытянул свои руки и крепко обнял ее. Ее руки взмахнули в воздухе, потом сплелись вокруг шеи.

— Все прекрасно, — бормотала она. — Ты… Ты… Ох, Вадим… Никогда не думала, что я…

— Тихо, тихо. — Вадим гладил ее по голове, а она замерла. Он засмеялся: — Тихо, осторожный суслик.

— Кто? — Она хотела вырваться из объятий.

— Сиди там. У меня на груди безопасно, — смеялся он. — Когда-то я читал книжку об охотниках, удивился. Маленькие суслики — ты слышала про таких зверьков — очень осторожны. За ними надо долго наблюдать, подкрадываться, чтобы они стали твоей добычей. — Он говорил, чувствовал, как от горячего смеха сотрясается его грудь.

— А сейчас я доверчивый суслик, — засмеялась она, голос ее напомнил глухое буханье соседки Вадима через стенку — бразильского мастиффа Бусинды.

— Кое-кого напоминает, — заметил он, его грудь снова сотряслась.

В спальне стало совсем темно. Плотно задернутая штора на окне с видом на Болотную площадь хорошо выполняла свою работу.

— Не включай свет, — попросила Катерина.

— Не буду, — сказал он. — Темнота — наш лучший друг.

— Снова афоризм от кого-то?

— От меня, — сказал Вадим.

— Иди сюда, — позвала Катерина и протянула к нему руки.

— Вот он, я весь твой, — сказал он. — А ты? Ты вся моя?

— Да. Да, — раздельно, через жирную точку произнесла она.

— Ну вот, — шумно вздохнул Вадим. Его лицо скрывала темнота. — Теперь ты никогда не станешь миллионером.

— Ч-что? — Катерина не понимала. Но по его голосу догадалась, что в словах Вадима есть скрытый смысл.

— Да-а, — протянул Вадим. — Уже не станешь.

— Но почему?

— Ага, значит, хотела? — ухмыльнулся Вадим.

— Конечно, — в тон ему ответила Катерина. — Выпустить миллион доз своих лекарств, например. Миллион раз тебя… поцеловать. Миллион раз…

— Чтобы я тебя поцеловал, — подхватил он. — Все это будет, но я о денежных миллионах. Ты не станешь таким миллионером.

— С чего ты взял? — В голосе Катерины он уловил нетерпение.

— С того, что ты научилась говорить "да".

— Я научилась? — удивилась Катерина. — Да я только и делаю, что всю жизнь говорю всем "да"!

— Это тебе кажется. Я всю жизнь от тебя слышу "нет". А сегодня наконец услышал долгожданное "да". Ты рассталась с "нет", а для того, чтобы стать миллионером, ученые люди утверждают: надо научиться говорить "нет".

— Что ж. — Катерина потянула его за руку. — Конец старым надеждам. Да-да-да! — протараторила она и засмеялась. — Ольга Петровна, ты знаешь, кто это, сказала, что если сорок дней подряд что-то делать или говорить, это войдет в привычку. Доказано, что надо ровно сорок дней, чтобы любая привычка стала твоей.

— Это греет, — пробормотал он, утыкаясь ей в шею. — Мне нравится это число, если оно такое магическое…

— Сорок… — Она засмеялась. — Да, магическое. Говорят, ровно столько тысяч долларов спонсор потребовал обратно у Светланы. Теперь наш сосед Зацепин продает дачу. — Она вздохнула. — Вот что такое любовь, да?

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Федор позвонил. Знаешь, он ездил к маме. Говорит, она такая, как прежде. И еще сказал, что приготовила нам всем сюрприз. Какой — он не знает. Я так испугалась.

— Сюрприза? — спросил он. — Испугалась сюрприза?

— Но доктор Верхотин — я ему тут же позвонила — заинтриговал. Сюрприз, говорит, очень, очень, очень…

— Сорок раз повторишь? — спросил он. А потом прижался к ее рту губами. — Ш-ш-ш…

Она втянула воздух, потому что слезы подкрались к глазам.

— Это ты ее вернула в мир, сама знаешь, — сказал Вадим.

Катерина покачала головой:

— Даже не верится… Это на самом деле случилось? Лекарство мое?

— Увидишь бумагу — сразу поверишь.

— Одну я уже увидела, — прошептала она. — Я думала, что никогда больше не соглашусь на такую.

— Я знал, что тебя лучше всего ловить на темноту. И поймал.

— А я… Я не поймала, я нашла.

— Что же такое ты нашла? — спросил он, ухватившись за пуговичку ее строгой рубашки, которая белела в темноте.

— Я нашла своего человека, — сказала Катерина.

— Яснее, пожалуйста, — попросил Вадим, опуская на волю первую и принимаясь за вторую.

— Главное в жизни — найти свое дело и своего человека. — Она хотела добавить, что это говорил дядя Миша. Но не добавила, потому что формула давно стала ее собственной.

— Ага. Про дело я давно понял. А человек? Человек этот — я?

— Да, — сказала она. — Это ты.

Он расстегнул все пуговички и ахнул. Под строгой белой рубашкой было только тело. Больше ничего. Катерина увидела, как заблестели его глаза — слабый свет уличного фонаря проникал в щель между шторами.

— Ты можешь заняться пуговицами на юбке, — пробормотала она, взявшись за ту, что на поясе.

Он перевел взгляд на синюю домашнюю юбку из струящейся вискозы, рука потянулась к следующей пуговице. Она быстро выскользнула из своей петли.

— Ох, — пробормотал он. — Какая неожиданность!

Она смеялась и слушала его дыхание. Оно становилось таким частым, как будто он поднимался на девятый этаж без лифта. Или это ее дыхание?

Не-ет, ее — не дыхание, а стон. Как — это она так умеет? Кто бы мог подумать? Она цеплялась за иронию из последних сил.

Но они ее оставили, как только Катерина почувствовала его губы там, где не ожидала.

— Ч-что… что ты делаешь со мной… — Она вздрогнула от резкого звонка. Вадим вынул из кармана птичий веер.

— Вадим Андреевич, я понимаю, почему вы выключили свой аппарат. Не важно, в каком вы сейчас положении, но у меня срочное сообщение. Примите телефонограмму.

В голосе Микульцева он почувствовал улыбку.

— Да, Дмитрий Сергеевич. Я весь внимание.

— Мы, Дмитрий Сергеевич Микульцев и Ксения Демьяновна Улановская-Веселова, приглашаем вас, Вадим Андреевич, и Катерину Павловну Веселову на торжество венчания. Оно состоится… — Вадим видел распахнутые глаза Катерины, которая слышала каждое слово Микульцева. Потом захлопнула их. Наверное, решила, что она спит и ей все это снится. — На торжестве венчания будет наш сын, Федор, который в день своего восемнадцатилетия обретет фамилию отца наконец. Он станет называться Федор Дмитриевич Микульцев.