Крепостная маркиза - Лариса Шкатула

Соня и вправду почти тут же заснула, и сон пришел облегчающий, так что она слегка покачивалась на легком облаке невидимого эфира. У нее было ощущение, что у кровати сидит большой преданный пес, рядом с которым можно ничего не бояться. Не грех ли сравнивать с собакой девушку, пусть и такую ужасную ликом, как Мари!

Наутро Соня проснулась отдохнувшей. По крайней мере, она чувствовала, что сегодняшний день сможет пережить достойно, выполнить все, что от нее потребуется, и не свалиться с ног, чего она до этого опасалась. Удивленно воззрилась на Мари — та, кажется, во всю ночь так и не сомкнула глаз.

— Сегодня будет трудный день, а ты почти не спала, — пожалела девушку Соня.

— Ничего, я выносливая, — почти гордо сказала Мари. — Распорядитесь, что мне делать.

— Иди на кухню, помоги Оде… Она уже встала?

— Встала. Я слышала, как она гремела дровами.

— Наверное, сегодня будут приходить какие-то люди и кого-то надо будет покормить. В общем, побудь на кухне. Если понадобится, я тебя там найду.

— Пойду. Только помогу вашему сиятельству одеться.

Спустя час в замке появился лейтенант Блесси.

Вид он имел озабоченный, но на вопрос Сони, что его беспокоит, пробурчал:

— Ерунда, это все моя работа.

Он и вправду проникся Сониными трудностями, этот французский полицейский. Наверняка у него было достаточно и своих дел, но он пообещал Соне помощь и сдержал слово. Сейчас, когда она посмотрела с тревогой на его нахмуренное лицо, он криво усмехнулся и проговорил:

— Смылась ваша бывшая горничная. Не можем найти. Ее милая бабушка прикинулась дряхлой и немощной и целую вечность морочила головы моим парням, изображая к тому же и полную глухоту. К сожалению, девица скрылась вместе с неким Лео, которого искать — напрасно тратить время. В этом, конечно, я могу признаться только вам. Слышало бы мое начальство: лейтенант Блесси принародно признается в своей беспомощности… Ну, да ближе к делу.

Насколько я знаю, доктор Поклен выписал свидетельство о смерти вашего дворецкого, а ваш слуга Шарль с помощью моего сержанта оформил все в похоронном бюро. Думаю, никаких трудностей с погребением у вас не будет.

— Большое спасибо, — горячо поблагодарила полицейского Соня. — Вы не приедете к нам на рюмочку коньяку?..

Она уловила насмешливый огонек в глазах Блесси и торопливо заверила:

— Не беспокойтесь, бутылку я возьму из винного погреба. Вряд ли Вивиан добралась и до него. В крайнем случае мы тщательно проверим целость пробки…

— Не волнуйтесь, ваше сиятельство, даже у старухи Лависс не хватит отравы на весь погреб маркиза.

Я пробовал его коньяк, а вино у мосье Антуана вообще всегда было лучшим. К сожалению, сейчас я вынужден вас покинуть. Могу лишь посоветовать перед сном тщательно проверять все запоры в замке. Пока мы не поймаем преступную сладкую парочку, вы в опасности.

Он ушел, и Соню захлестнули связанные с похоронами дела.

Хоронили Патрика впятером: Соня, Ода, доктор Поклеи, Мари и Шарль, который позвал откуда-то троих крепких парней, чтобы помогли вытащить из дома гроб с телом. И расплачивался с ними сам — Соня выделила ему денег на хозяйственные расходы, и Шарль, наверное удивленный ее щедростью, отчитывался перед госпожой за каждое су.

После похорон, усталая и разбитая, она зашла в комнату к Мари. Отчего-то на кладбище, глядя на худое бледное лицо девушки-уродки. Соня почувствовала жалость к ней и досаду на себя. Лучше бы изможденной Мари лежать в постели, а вместо этого девушка всю ночь просидела без сна у ее постели.

С такими мыслями она шла к Мари и теперь, но застала ее довольно оживленной — та сидела у окна и штопала какую-то салфетку.

Увидев Соню, она смутилась и даже попыталась спрятать рукоделие за спину, но потом призналась:

— В замке так много вещей пришло в негодность.

Когда у вашего сиятельства заведутся деньги, надо нанять золотошвеек, чтобы заштопали занавеси и скатерти.

— Или мы попросту выбросим то, что уже отслужило свой век, — подхватила Соня. — Тебе приходилось рукодельничать?

— В приюте, — кивнула Мари. — Нам ведь не удавалось носить новые вещи, а старые, как известно, имеют обыкновение рваться.

— Пойдем, Мари, помянем хорошего человека, — позвала Соня.

— Помянем? — переспросила та.

— У меня на родине так говорят. Наверное, я не успела тебе сказать. Патрик — тот человек, которого сегодня похоронили, — слышал твой плач в хижине, где мы тебя потом нашли, и если бы не он… Пожалуй, никто бы из нас не догадался, что в закрытом снаружи на засов, на вид заброшенном домишке может быть кто-то живой. Так что это ему ты обязана своим спасением.

— Это вам, вам я обязана спасением! — вдруг отчетливо сказала Мари, без обычной «каши» во рту. — Я знала еще тогда, когда Флоримон бросил меня умирать… я чувствовала, что есть на свете человек, который придет на помощь, прекратит мои страдания.

И это оказались вы, моя госпожа! Ни один человек на свете, кроме вас, не вернул бы меня к жизни. А Флоримон — страшный человек, он никого не любит. Безжалостный!

— Бог наказал его. — Соня успокаивающе взяла за руку Мари. — Флоримона больше нет на свете, и умер он такой смертью, какой и врагу не пожелаешь…

Она содрогнулась.

— Впрочем, не будем больше говорить о мертвых.

Пойдем в гостиную.

— А вы меня назавтра не прогоните? — спросила Мари, и ее дрожащий голос так не вязался с выступающими изо рта клыками, на которые Соня старалась не смотреть.

— Ты хочешь остаться в замке?

— Я хочу остаться с вами. Рядом со мной никогда не было сестры, матери — никого, кто сказал бы мне хоть одно доброе слово. А вы даже тогда, когда должны были меня ненавидеть, не проклинали меня, а потом спасли от голодной смерти…

Соне надоело слушать бесконечные славословия в свой адрес, потому она спросила Мари о другом:

— Ты грамотна?

При некоторой невнятности речи ее нынешняя подопечная вполне правильно строила фразы и вообще казалась достаточно сообразительной, несмотря на весь свой по-животному зловещий вид.

— Нас учили в приюте. — Мари на мгновение оживилась, как если бы воспоминание об учебе было одним из самых приятных, но тут же опустила голову и опять пробурчала:

— Мне нравилось учиться… Никто не хотел брать меня на работу, говорили — уродина! А Флоримон взял. Первый раз он заплатил мне так много… Я думала, что это очень много, у меня прежде никогда не было таких денег… Я пошла в магазин и купила себе красивое платье. И деньги сразу кончились. Права оказалась матушка Жюстина… — И она опять рыкнула.

Ну, что за манеры! При всем при том Мари Соне все больше нравилась. Ну, подумаешь, ликом страшна… Хотя в будущем Соне придется выезжать и бывать в хороших домах… Как посмотрят там на такую прислугу, как Мари? Господи, о чем она думает в такой печальный день!