Не в силах устоять - Кара Эллиот

Он официально засвидетельствует твою подпись на этом документе.

— Ч-что это?

— Эта бумага передает законное право принимать решения, касающиеся вашей фамильной собственности и финансов, твоей сестре, пока тебя не будет в стране. Она гораздо более умелый управляющий вашим имуществом и угодьями, чем ты.

Лит открыл рот и закрыл, не сказав ни слова.

— Вижу, что ты прямо на глазах становишься умнее. А теперь одевайся. Я пришлю Джорджа, чтобы он помог тебе без помех добраться до доков.

В ответ Лит упал и скрючился.

Презрительно усмехнувшись, Гриф повернулся и вышел. Он уже не мог дышать воздухом, пропитанным потом и страхом.

Брайтон. Пирс. Лит. Три преграды были устранены на пути леди Брентфорд к счастью. Сможет ли он сгладить все ухабы и выбоины на этом пути, он пока не знал.

Но начало по крайней мере было положено.

— Что это за шум? — Августина опустила секатор и посмотрела сквозь листву кустов. — Если это вы, лорд Брайтон, пришли надоедать леди Брентфорд, предупреждаю, что вам здесь делать нечего.

Мышка свирепо зашипел.

— Мои намерения исключительно благородны, мисс Хэверстик. — Гриф вышел из-за куста шиповника и стряхнул с рукава розовые лепестки. — Простите, что снова явился незваным. Надеюсь, что вы меня выслушаете, прежде чем отсечете вашим секатором какую-либо часть моей анатомии.

— Хмм. Некоторые части нужно было бы отсечь. Например, ваши мозги и ваш язык. Вы позволили себе высказать в адрес Элизы очень несправедливые обвинения.

— Вопреки слабости своего ума я это уже понял. Постараюсь исправиться.

— В таком случае для вас еще не все потеряно.

— Хотелось бы думать. — Он переложил большой бумажный пакет в другую руку и улыбнулся. — Будет ли мне разрешено поговорить с леди Брентфорд?

— Боюсь, вы опоздали на несколько часов, лорд Хадден. Она уехала сегодня рано утром.

У Грифа упало сердце.

— Как уехала? Куда?

— На север.

— Север — слишком большая территория. Не могли бы вы немного ее сократить?

— Могу я спросить зачем? — возразила она. — Она уехала от беспринципного хама, сковавшего ее ножными кандалами. Что касается наручников…

Надеясь, что его лицо не стало свекольного цвета, Гриф прервал ее:

— Я повторяю, мисс Хэверстик, что мои намерения благородны.

— Хмм. — Она взглянула на него искоса.

— Спросите у ее кота. — Он заметил Эльфа, растянувшегося под кустом. — Он подтвердит мои благие намерения. Это честный зверь и мой большой друг.

Она еле заметно улыбнулась:

— Животные, кажется, вас любят. Это определенно говорит в вашу пользу.

— Вот видите. Просто от котов мне необходимо постепенно перейти к женщинам.

Августина уже просто расплылась в улыбке.

— Да, вы явно прогрессируете, сэр. И если вы повернете прямо в конце Хай-стрит, а затем поедете по направлению к Бирмингему, это сократит путь и…

Гриф поднес ее руку к губам.

— Спасибо.

— Постарайтесь не разочаровать меня. Я не хочу сожалеть о том, что сделала.

— Приложу для этого все силы! — Он собрался уйти.

— Между прочим, что это за сверток у вас под мышкой?

— Кое-какое послание на тот случай, если мои слова окажутся недостаточными.

Задернув занавеской маленькое окошко, Элиза откинулась на спинку сиденья и помассировала виски в надежде, что голова перестанет болеть.

Не всегда полезно иметь время на размышления, думала она, стараясь не прокручивать в голове снова и снова свои последние две встречи с Хадденом. С каждым разом они почему-то казались ей все хуже и хуже.

Сейчас ей совершенно необходимо отвлечься…

Что-то тяжелое с грохотом упало на крышу кареты, и она остановилась.

Сдвинув шляпку с глаз и выпутавшись из неизящного положения на досках пола, Элиза села на место.

— Баркер! — позвала она наемного кучера. — Что случилось?

Она не могла разобрать ответ.

— Черт. Не хватало еще, чтобы упала большая ветка или сломалась ось. — Вся ее жизнь, казалось, ломается, как грецкий орех под каблуком сапога.

Что-то стучало по крыше кареты, да так, что от движений сам собой открылся крючок дверцы, и в карету впрыгнул мужчина в развевающемся плаще.

Слабо вскрикнув, Элиза забилась в угол сиденья и стала рыться в ридикюле в поисках перочинного ножа.

— Если вам нужны деньги или драгоценности, сэр, то для грабежа вы выбрали не ту карету. У меня нет ничего ценного.

— В таком случае мне придется потребовать другой выкуп, — сказал знакомый низкий голос. — Как насчет кусочка орехового печенья? Я знаю, у вас где-то спрятана корзинка с недавно испеченным печеньем.

— Это совсем не смешно, лорд Хадден. — Она покрепче завернулась в юбки, чтобы не соприкоснуться с его бедром.

А он придвигался все ближе и ближе.

— Остановитесь, сэр, — сдержанно сказала Элиза.

— Я нахожусь в пути уже несколько часов. Мне не мешало бы перекусить. А вам?

Элиза с трудом проглотила комок в горле.

Конечно, слышать его голос, видеть его улыбку было похоже на глоток искрящегося шампанского. Кровь забурлила от счастья и надежды.

«Не смей. Нельзя давать волю фантазии», — напомнила она себе, отвернувшись к окну, чтобы скрыть свои чувства.

— Вообще-то, — продолжал Гриф, — я рассчитывал на что-то более основательное, чем просто печенье. Например, на пикник с тортом с заварным кремом.

Разговор о торте напомнил ей, что у нее с утра крошки не было во рту, и ей вдруг страшно захотелось есть. Мысль о том, что это была бы последняя короткая остановка перед тем, как она двинется дальше в неизвестное будущее, была заманчива. Но…

— Мы с вами неизвестно где находимся, лорд Хадден. — Она махнула рукой, имея в виду бесконечные леса и поля за окном. — Никакой торт не прилетит на ковре-самолете от одного щелчка ваших пальцев.

— Разумеется, нет. Но он может появиться из-под сиденья моей двуколки.

— Неужели?

— Если я вот так потру волшебную лампу… — Он протянул руку и коснулся пальцами медного фонаря внутри кареты. — Наверно, я так и сделаю. Но если и вы… Ну, на удачу, — сказал он и добавил шепотом: — Пожалуйста, Элиза. Вы не пожалеете, что задержались.

Элиза протянула руку и дотронулась до теплого металла.

— Приказать вашему кучеру повернуть обратно? — спросил Гриф.