Целительница из Костиндора - Теона Рэй

Шаркающие шаги за дверью остановились, и послышался скрежет металла. Один засов, второй, третий… Зачем запираться на три засова?

Вопреки моим ожиданиям, что в доме темно и все уже спят, нас встретила ярко освещенная прихожая. Прихожая ведь? Надо будет спросить у Риддла, как правильно называется это помещение. Я и о дворце-то от бабушки не слышала, почему-то она утаивала от меня, где жила.

Пожилой мужчина в черной одежде и белых перчатках, впустивший нас, не выражал никаких признаков беспокойства по поводу приезда неожиданных гостей в столь поздний час. Напротив, он с улыбкой поприветствовал Риддла и так же вежливо обратился ко мне:

– Мадемуазель, называйте меня Холланд.

Его речь звучала странно. Он говорил по-русски, но в то же время так, будто имел дефекты речи. Не то заикался, не то коверкал слова. Я с порога стала чувствовать себя не в своей тарелке и старалась держаться поближе к Риддлу.

– Мадам уже отдыхает, – продолжил Холланд все тем же необычным говором, проглатывая некоторые звуки в словах. – Я не был поставлен в известность о прибытии гостей, но я сейчас же распоряжусь, чтобы вам приготовили покои. А пока позвольте проводить вас в малую гостиную, где вы сможете выпить чаю.

Риддл поблагодарил Холланда, а я все еще повторяла про себя некоторые из слов, что проговорил этот мужчина. Слово «мадам» я знала, слышала ранее. А что означает «мадемуазель»? Такая форма обращения… к нищенке? Выглядела я и впрямь как нищенка: босоногая, растрепанная, в старехонькой накидке не по размеру. Кошмар, одним словом. И заявилась в таком виде во дворец! Стыдоба!

Спасибо Риддлу: он взял меня под руку, и я тут же успокоилась. Мы покинули роскошную прихожую с такими громадными светящимися штуками под потолком, что я всерьез опасалась, как бы они не сорвались с цепей.

Свет был повсюду, и в коридорах, и в гостиной, в которую Холланд привел нас. В ней могло бы поместиться пять, а то и шесть моих домов! Необычайной красоты мебель стояла перед очагом, занимающим большую часть стены. Стены, к слову, оказались обиты зеленым шелком с золотистой вышивкой – я потрогала одну из них ладонью, пока Холланд не видит. Кому вообще взбрело в голову украшать стены тканью?

– Прошу вас. – Холланд указал на здоровенное кресло, длинное и вытянутое.

– Садись на диван, – мягко попросил Риддл.

Я расположилась в уголке у подлокотника и вся сжалась. На мне накидка, стираная неизвестно когда, в пятнах и пропитавшаяся пылью в дороге, а в этой гостиной даже стены в чистой ткани! Не говорю уж про диван, сидеть на котором мне и вовсе казалось кощунством.

Холланд, впрочем, не выказал недовольства. Он ушел распоряжаться насчет покоев и пообещал, что через несколько минут нам принесут чай и закуски. Мы с Риддлом остались вдвоем.

– Все такое красивое, – прошептала я едва слышно, исподлобья оглядывая гостиную.

Взгляд цеплялся то за деревянные резные полки, то за широкий шкаф, битком набитый книгами. Книги я видела и раньше, но в таком количестве – никогда. На столиках из темного дерева стояли вазы со свежими цветами: розами, ромашками, лавандой. В воздухе витал приятный аромат сосновых шишек и… богатства. Не знаю, как пахнет богатство, но, по-моему, именно так – похоже на жареный кедровый орех и мяту.

– Почему Холланд так необычно говорит? – решилась спросить я, покосившись на дверь. – Он чем-то болен?

Риддл восседал в кресле расслабленно, как у себя дома. Откинув голову на спинку кресла, вытянув ноги. Я заставила себя хотя бы перестать дрожать, но облокотиться на подлокотник не могла. Помыться бы, и тогда уже не стану волноваться, что что-то запачкаю.

– Холланд француз, – ответил Риддл. – Говорят, его отдали учиться в имение в возрасте пяти лет, а после обучения он остался служить в доме. Подробностей не знаю, потому что, когда мы с ним впервые встретились, ему уже было далеко за сорок. Странно, что он до сих пор не научился говорить без акцента.

– Без чего? – нахмурилась я.

Мне вдруг сделалось грустно оттого, что мир за Туманной завесой настолько огромен, что мне никогда его не понять. Кажется, только-только приучилась к мысли, что демоны обитают в горах как дикари, намного хуже, чем пьянчуги в деревнях, а тут появился какой-то француз, живущий в доме, в котором могли бы с легкостью поселиться несколько крупных деревень.

– Без акцента, – повторил Риддл. – Холланд учил русский язык с пяти лет, до пяти говорил на французском. Несмотря на преклонный уже возраст, его речь по какой-то причине все еще не так чиста, как должна быть.

Я кивнула, хотя ничего не поняла. Решила, что и без того выгляжу далеко не умной в глазах Риддла, так что лучше помолчать.

Сонная служанка в красивом черно-белом платье, непозволительно коротком, до колен, принесла серебристый поднос, заставленный разнообразной едой. Она оставила его на столике перед диваном и ушла, не проронив ни слова.

Риддл налил чаю в фарфоровую чашку. Я рассматривала крошечные пирожки на тарелке и удивлялась: зачем кухарка так мучилась, готовя пирожки на один укус? Можно ведь нажарить больших, это быстрее. В том, что готовила именно кухарка – специальная женщина, как и у лорда в доме, – я не сомневалась. Здесь вон даже дверь открывает не хозяин, а слуга.

Кроме пирожков на тарелке лежали аппетитные булочки – румяные, облитые сахарным сиропом и посыпанные тертой морковью. Еще была ваза с фруктами, печеньем и коричневыми шариками, названия которым я не знала.

Желудок громко заурчал, и урчание это слышали, наверное, все во дворце. Я залилась краской, прикрыла лицо чашкой и отпила глоток чая. Этот миг, когда у меня во рту оказалось что-то настолько вкусное, что я довольно зажмурилась, останется в моей памяти, скорее всего, навсегда.

Мне-то казалось, что я без труда могу угадать любое растение по виду, запаху и тем более по вкусу, но нет – чай, что принесла служанка, не шел ни в какое сравнение с тем, что я пила раньше. Этот был темным, почти черным, с таким же ароматом, как у коричневых шариков на тарелке. Я опустошила три чашки одну за другой и только после этого принялась за еду.

Риддл молчал, а я и думать о нем забыла. Наслаждалась пирожками с малиной и не замечала, как быстро