Выше стен - Тори Ру

Наташа зрит в корень — я не спасу свою мать. Потому что она не хочет спасаться. Ей нравится корчить из себя жертву, давить на жалость и ничего не предпринимать, чтобы выбраться из дерьма. Ей никогда не был нужен я…

— Гребаные придурки! — Снова наворачиваются слезы и обжигают веки кислотой. — Просрали свои жизни, дайте мне разобраться в моей. Оставьте меня в покое!!!

Телефон отключается сам — садится батарея. Фонарик гаснет. Глаза потихоньку привыкают к темноте.

Меня трясет от ярости, отчаяния и ощущения полнейшей катастрофы. Собственной никчемности и слабости. От желания глотнуть чистого кислорода, вывернуться наизнанку, стряхнуть с себя тараканов, которых я так бережно взращивал и подкармливал дерьмом в своей башке.

Из оврагов поднимается отравленный туман, забивается в легкие и путает сознание. Мороз пробирается за шиворот, разъяренной кошкой кусает руки. Я выкрикиваю самое красивое имя на свете, ловлю в ответ тишину и, чтобы не свихнуться, сочиняю сказочку.

Жил-был упрямый пустоголовый придурок — всех ненавидел и презирал, и думал, что самый умный, пока не встретил девочку, смотревшую на него как на бога. Он строил планы по ее уничтожению, а она просто жила ради него — отдавала, отдавалась и пожертвовала мечтой… Все, что она просила взамен, — не оставлять ее одну. Не забирать надежду.

Оступившись, падаю на колени и матерюсь.

Если я не найду ее, так и буду жить в пустоте.

Нет.

Я вообще жить не буду.

Из головы разом вылетела вся дурь, из души — муть, из сердца — равнодушие.

Мне нравилось с ней разговаривать и проводить время. Нравилось смотреть на нее и слышать хриплый смех. Нравилось гладить и целовать ее тонкое фарфоровое тело. Я просто был лучше, когда ее защищал. С ней рядом у меня тоже появлялась надежда на будущее…

— Регина, ты слышишь меня? Где ты? Пожалуйста, найдись! — ору в темноту и сорванным голосом сиплю: — Ты не заберешь у меня надежду…

Проваливаюсь в ямы, поскальзываясь на грязи, шарю ладонями по холодной стене…

Я под стеной, у своего места силы.

Но больше нет сил сделать даже гребаный шаг.

Брендовые ботинки промокли насквозь и полны снега, веки тяжелеют, я не чувствую пальцев.

— Соберись, урод чертов! — взвиваюсь и бью себя по роже. Еще и еще. — Слабак. Только и умеешь, что рисоваться и жалеть себя. Вставай!

Проехав спиной по кирпичам, поднимаюсь на ноги и, справляясь с пожаром в убитых легких, иду вперед и повторяю, как мантру:

— Если я найду тебя живой — никогда не отпущу твою руку. Если я найду тебя живой, буду любить и защищать. Если найду тебя живой, сделаю все, чтобы ты нашла себя. Я никогда тебя не оставлю.

Туман, причудливо извиваясь, устремляется выше, клубится и рассеивается и превращается в огромную, сотканную из тонких белых нитей бабочку. Замираю, пораженно моргаю и вытираю рукавом глаза в полной уверенности, что только что тронулся умом. Она кружит надо мной, обдавая нежным ароматом цветов, опускается на снег, и я вдруг замечаю в глубоких сугробах цепочку следов. Я бегу по ним по снежному полю, падаю, поднимаюсь и снова бегу.

Каким-то чудом я вижу ее — растрепанные волосы и слившуюся с фоном светлую куртку, — нагоняю и ловлю за капюшон. Она заваливается назад, но я разворачиваю ее и прижимаю к себе.

Я почти труп, без голоса и возможности пошевелиться, но все, что мне нужно от жизни, крепко держу в руках.

— Свят… Я не могу идти. Оставь меня… — еле слышно шепчет она мне в плечо, зубы отбивают дробь. — Мы не выберемся. Мы друг другу никто. Нет никакой бабочки.

Стаскиваю с нее мокрую куртку, сбрасываю с себя пальто и оборачиваю им ее худое тело. Тяжело дышу, но улыбаюсь.

— Ты ошибаешься… Она есть, я только что ее видел!

И вдруг я понимаю, что спасительная бабочка, способная вывести меня к свету, сейчас передо мной…

Я хватаю ее на руки и, утопая по горло в снегу, пробираюсь назад, к миру людей, погруженному во тьму.

Тучи давно рассеялись, лишь звезды загораются ярче, пронзая зрение ледяными сверкающими иглами, безмолвно кричат о том, что все мы — часть вселенной.

Я снова плачу, слезы потоком бегут по щекам — пофиг, никто не видит. В этот момент я люблю весь мир и впервые за восемнадцать лет чувствую себя живым.

Конец

ноябрь 2018 — октябрь 2021