Единственная для оборотня - Юлия Нова

Никита замер, задумавшись, немного отстранился и, видимо, смотрел на меня. В этой темноте вообще ничего не было видно. Я ощутила на своём лице его пальцы и замерла. Он медленно обрисовал овал лица, подушечками прошёлся по бровям, щекам, очертил губы. И громко чмокнул в губы. Хмыкнул, когда я возмущённо ахнула на это ребячество.

— Ведёшь себя, как подросток! Никита, будь серьёзней! Так что насчёт меня? Почему я вас различаю? Это же не может быть то самое?

— Почему же? Если ты про истинность, думаю, очень даже возможно. Я даже уверен, что это она и есть. У вас, людей, нет такой зависимости, но и для вас партнёр — особенный.

Я всё ещё сомневалась и спросила:

— Но кто из вас, Никита? Как мне понять?

— Подумай, кто из нас тебя волновал больше. Кого помнишь, чьи поцелуи вспоминаешь. Или было что-то ещё?

Я почувствовала, как сильнее он сжал руки у меня на предплечьях, ощутила странное напряжение, исходящее от него. И поспешила успокоить, не зная, как он поведёт себя сейчас, под этим препаратом:

— Нет, Никита. Ничего больше не было. И ты сжимаешь меня слишком сильно, мне неприятно. Ты никогда себя так не вёл.

Тот усмехнулся, но сразу же ослабил хват. Жаль, я не видела его, а только слышала. Ответ поразил своей откровенностью:

— Ты знаешь, я впервые захотел начистить брату морду за то, как он с тобой обошёлся. Нет, вру, больше за то, что он вообще тебя трогал. Я тогда испугался, испугался за эти свои чувства и просто ушёл. А мне стоило просто поговорить с тобой. Я делал ошибку за ошибкой, меряя тебя теми категориями, считая, что как только узнаешь, сразу вцепишься в меня. Ты же думала, почему различаешь нас, подозревала?

Теперь уже была моя очередь откровенничать. А ведь во мне стимуляторов не было и открывать душу этому нахалу я просто боялась. Но когда, если не сейчас? Что сделают эти головорезы, когда придут и поймут, что всё с нами в порядке? Возможно, это последние часы в нашей жизни. Осознание этого просто выбило, настигло лавиной. Чего теперь терять? И я прыгнула в признание, откинув все сомнения:

— Да, Никита. Я думала. Если бы ты знал, как я испугалась, когда узнала тебя с другой стороны, а ты открылся мне. Там, в Саду Роз. Я же сразу поняла, что это был ты. Ты не притворялся братом, ты был собой. И я не смогла бы продолжать с твоим братом отношения. Я не сразу поняла это. Сначала попыталась спрятаться от своих чувств, забыть о тебе, о той встрече, обо всём, что нас соединило. Но ведь это было уже невозможно. Думаю, я промолчала тогда, потому что обвиняла себя в распущенности. Я ведь знала, что вас двое, понимаешь?

Договаривала я уже шёпотом. Мне было и стыдно, и так хорошо от признания.

Никита ещё и добавил. Его губы так внезапно оказались у моего уха, и он прошептал, практически выдохнул:

— Скажи, ты ведь покраснела? Осознала себя плохой девочкой и тебе стало стыдно? Ммм, мне даже интересно, как далеко ты хотела зайти с нами в этих своих женских фантазиях.

Я ахнула и стукнула его по плечу, возмущённо засопев. Вот гад!

А этот… от души рассмеялся и вдруг сказал так легко, словно между прочим:

— Я никогда не чувствовал ничего даже похожего, как было с тобой. И понял я это сразу. Думал, что ты считала меня моим же братом. И это было обидно. И чудовищно несправедливо. Ты знаешь, завтра может случиться всё что угодно. Думаю, если бы не этот придурок, Уваров, ты бы так и не призналась.

Вдруг Никита осёкся и резко замолчал. Руки, обнимающие меня, замерли. Я прошептала:

— Что?

В ответ Никита попросил помолчать. И снова застыл. Он встал, попросив меня сидеть на месте. Я слышала, как он проходил по комнате, замирая. У двери он остановился надолго, я слышала, как он втягивает воздух, словно пытается учуять что-то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Неожиданно и стремительно он метнулся к окну. И что-то начал с ним делать. Я подбежала и спросила, не понимая, что вообще происходит:

— Что происходит, Никита? Ты можешь объяснить?

Тот быстро ответил:

— Не хотелось бы тебя пугать, но ты и сама скоро учуешь. Они подожгли здание. Скорее всего, заметают следы. Значит, нас нашли. Думаю, они не успеют, а мы задохнёмся, если будем сидеть и ждать помощи. Кстати, а ты здесь ничего металлического не видела? Мне нужна опора.

Я с ужасом смотрела в темноту, туда, где стоял Никита, и понимала, что умирать я не готова. Да как так? Я ведь только поняла, что меня любят, что у нас есть шанс на будущее.

Мысли заработали, требуя найти решение. О чём там спрашивал Никита? А, точно! Что-то металлическое… А ведь было же, было!

Глава 56

Я вспомнила об остатках стройматериала, который лежал в дальнем углу полуподвала. Там могло остаться что-то металлическое. Я подсказала Никите, он метнулся в тот самый угол на поиски, велев ждать у окна.

Пока ждала, ощупала ещё раз стену вокруг окошка, в надежде найти более слабое крепление решётки. И тут я ощутила запах гари, пока еле-еле доносящийся до меня. Но сколько времени понадобится огню, чтобы добраться до нас? Огонь и гарь устремятся наверх, но если не выберемся, то рано или поздно мы угорим.

Паника захлестнула, руки, щупающие кирпичную стену, ослабли, а сердце застучало быстро-быстро. Я не хотела умирать, не сейчас. И тут сзади меня обнял Никита, на ухо прошептав:

— Прекрати паниковать и возьми себя в руки. У нас есть шанс, поняла?

Я кивнула, а руками нащупала, что в одном месте металлический штырь крепится слабее.

Выдохнула:

— Здесь. Сам попробуй, здесь штырь свободней держится. Но как мы его разболтаем? И одного будет недостаточно, всё равно будет слишком узко.

Паника опять начала подпирать сверху, не давая спокойно говорить. Ком встал в горле, но другого выхода не было, пришлось брать себя в руки. Тем более, я не хотела отвлекать Никиту, давая нам шанс выбраться.

Тот самый штырь он достал первым и достаточно быстро, остальные сидели очень плотно, и выбить следующий никак не получалось.