Прекрасный Грейвс - Л. Дж. Шэн

него, словно ореол, и, вопреки самой себе, мое сердце сжимается от того, как Джо прекрасен. Он тоже выглядит измученным. Меня вдруг осенило. Осенило, почему он постоянно курит. Это не для того, чтобы выглядеть крутым или жить подобным писателям, гонимым по жизни. А потому, что он чувствует себя виноватым – причем виноватым по жизни, – он и остался невредимым. Братом, живущим без рака.

Я направляюсь к нему, слегка ковыляя в своих модненьких туфлях.

– Не найдется еще одной? – спрашиваю я, приблизившись к нему.

Услышав мою просьбу, он даже не поднимает никакого шума и спокойно протягивает мне свою пачку, хотя знает, что я не курю. Я вытаскиваю одну сигарету и зажимаю ее между губами. Он прикуривает мою сигарету и кладет зажигалку обратно в передний карман.

– Спасибо, – благодарю я Джо.

– Все закончилось? – Он кивает в сторону церкви позади меня, прищурившись.

– Ага.

– И, я так понимаю, ты не стала там задерживаться?

– Сейчас они глазеют на Дома. В гробу. Мне это кажется диким. Почему некоторым так нравится это делать? – спрашиваю я Джо. – Это же не уважительно. Скорее наоборот.

– Теперь у тебя появились претензии к христианству? – произнес он с удивлением. Если б я знала Джо не так хорошо, то я бы заподозрила, что он не сокрушается по поводу смерти брата. Только я-то знаю, что таким образом он мастерски скрывает свои настоящие чувства. Он носит на себе сарказм словно доспехи. Джо – полная противоположность своему милому, ныне покойному брату.

– Да нет, – отвечаю я. – Просто не понимаю, зачем пялиться на мертвого человека.

– Лучше уж ты погляди на него, а не я. – Джо выкинул окурок в сторону, выдохнув дым в противоположном от меня направлении. – У людей на земле какая-то странная одержимость всем, что связано со смертью. Ты должна понимать это лучше, чем кто-либо другой.

Он про мои эскизы надгробий. Про мою работу гидом в Салеме. Теперь, когда я задумалась об этом, то осознала, что постоянно окружаю себя смертью.

Я не притрагивалась к блокноту с того дня, как мы поцеловались, и я уверена, что он тоже не написал для своего романа ни слова. Какой бы огонь ни горел между мной и Джо, он погас с той ночи, когда умер Дом.

– Как ты со всем этим справляешься? – интересуется он у меня.

Затянулась сигаретой, но потом вдруг начала откашливаться из-за дыма. Это ужасно. Как можно курить на постоянной основе? Еще и по несколько раз в день. Такое чувство, как будто целуешься с пепельницей взасос.

– Да никак, – признаю я. – Я… я даже не ощущаю себя человеком, ты о чем вообще. Просто живу, и все. А тебе как такое удается?

– Мне надо заботиться о маме с папой. Вот что помогает мне отвлечься и идти вперед. Когда чувствуешь, что другие люди зависят от тебя, появляется смысл двигаться.

Я притворяюсь, что делаю еще несколько затяжек сигаретой, просто чтобы сохранить лицо. Он смотрит на меня, в его глазах замерцало веселье.

– Да ты все неправильно делаешь.

– Ты сейчас про что: про жизнь или?..

– Про то, как ты куришь. А вообще, и про то и про другое. Ты должна дать дыму проникнуть в твои легкие. Если будешь задерживать его во рту, то это может привести к раку ротовой полости.

– А что, лучше себе заработать рак легких? – я откашливаюсь еще немного.

– Все, хватит с тебя. – Он вырывает сигарету у меня изо рта и разламывает ее пополам. – Ты убиваешь себя, бро.

То, как он идеально изображает Пиппу, в точности передавая ее манеру говорить как блондиночка из пригорода, заставляет меня переживать и за лучшую подругу, и за проведенное с ней время, без Доминика и без Джо. Время, когда мама была еще жива и мы с Пиппой были неразлучны.

– И что ты теперь собираешься делать? – спрашивает у меня Джо. Он чувствует, что это конец, ведь конец уже и правда наступил. Теперь нас ничто не связывает. Дом исчез с лица Земли. У нас отняли единственный повод видеться друг с другом.

– Без понятия, – отвечаю я ему. – А ты?

Он пожал плечами в ответ.

– В понедельник выхожу на работу. Миру все равно, что ты потерял лучшего друга. Брата. Жениха. Это благословение и проклятие одновременно. Приходится снова начинать крутиться как белка в колесе, независимо от того, готов ли ты морально к этому или нет.

– Я не готова снова становиться человеком, – произношу я.

– Станешь, еще как, – он тяжело сглатывает. Его глаза словно сочатся непролитыми слезами, когда он тянется, чтобы убрать прядь рыжих волос с моего лба. – Рано или поздно это случится. И когда придет время, я надеюсь, ты, наконец, найдешь, что искала.

И тут я понимаю, что кое-что забыла. Я снимаю обручальное кольцо со своего пальца и протягиваю ему. Оно легко снялось, ведь я всю неделю почти не ела.

– Передашь его Джемме? Пожалуйста? Я уверена, что она хотела бы оставить его себе, да и тем более она занята…

– …Сарой. – Джо оттолкнулся от ствола и начал двигаться обратно к церкви. Я иду вслед за ним. – Не стоит вникать в детали. Сейчас ты глубоко погружена в себя и свои чувства. Сара доктор. Она прагматичный человек и с холодной головой. Мама с папой нуждаются именно в ней.

– Я не в обиде. – На деле все ровно наоборот. – Забирай кольцо, – повторяю я.

– Как бы мне ни хотелось быть твоим мальчиком на побегушках, я думаю, тебе стоит самой отдать это Джемме.

Он проходит мимо церкви. Куда он собрался?

– Я ухожу, – говорит он, будто читая мои мысли. – Я так больше не могу.

– Не можешь что? – Я бегу за ним следом.

Джо отпирает машину и садится за руль.

– Не могу смотреть, как его погружают в землю. Сущий кошмар. И зная Дома, он не хотел бы, чтобы кто-то из нас это увидел. Поехали со мной, Эвер.

Он замер. Выжидающе смотрит на меня.

Я встала перед водительским креслом, дверь автомобиля распахнута настежь.

Оглядываюсь на церковь. Люди начинают уходить.

– Там мой отец и брат.

– Они все поймут, – убежденно заявляет он.

– И куда мы? – в ошеломлении спрашиваю я.

– Ко мне домой.

– Рядом с тобой я перестаю сама себе верить. – Боже мой, как же ужасно, что я признаюсь в этом вслух брату того человека, за которого должна была выйти замуж и которого сейчас хоронят? У человеческого эгоизма есть вообще хоть какие-либо границы?

На его губах виднеется мрачная улыбка.

– Получается, не ты одна