Покоренная викингом - Хизер Грэм

— Клянусь, он никогда не посмеет тронуть тебя.

Она задрожала, но следующие слова Эрика согрели и развеселили ее:

— Не бойся, я убью его, если он осмелился подойти к тебе слишком близко.

Потом он отпустил ее руку, быстро поднялся и словно невзначай спросил Аллена, куда делся Вильям.

— Я послал гонца к королю подтвердить, что ты отправил корабли и поведешь своих людей на Север. Вильям пошел проверить, уехал ли гонец.

— Пора и нам отправляться, — сказал Эрик.

Это послужило сигналом. Все быстро вышли, и Рианон обнаружила, что сидит за столом одна.

Она вскочила и поспешила на двор. Грумы и конюхи вели лошадей, воины помогали друг другу надевать доспехи.

Эрик в сверкающих кольчуге и шлеме сидел на белом коне. Он обернулся, почувствовав, что она вышла. Его взгляд был обращен на нее. Он тронул лошадь, и животное осторожно двинулось.

— Леди, твое желание может осуществиться. Если я погибну, сразу же отправляйся к королю, понимаешь? Она помотала головой:

— Ни один датчанин не посмеет убить тебя. Ты не позволишь этого сделать.

— Слушай мои слова. Ты отправишься к королю. Он разозлился, и она послушно кивнула:

— Да, я отправлюсь к королю.

— Вряд ли здесь достанет людей для обороны. Если на вас нападут, бегите в лес. Никаких подвигов, леди. Никаких стрел. Дома и стены я отстрою снова. Земля останется моей, кто бы ни пожелал забрать ее у меня. Но вы, леди, вы будете искать убежище в лесу, ясно? Оставь здесь людей, чтобы они попытались обороняться, а сама беги в лес. Ты меня поняла?

— Я…

— Поняла?

Она снова кивнула головой.

Неожиданно он слез с коня, откинул забрало и взял ее на руки. Он поцеловал ее, и она прильнула к нему.

Потом он опустил ее, сел на белого коня и позвал людей. Она стояла на пороге, пока пыль, поднятая лошадьми и ногами пехоты, не осела, потом устало пошла в дом.

Она села перед камином, поджав под себя ноги, и принялась смотреть на огонь. Почему стало так грустно, когда он ушел? Ее губы все еще горели от его поцелуя.

— Иди, дорогая, наверх, — сказала Адела, обняв ее за плечи. — Может, поспишь немножко. Сегодня был такой беспокойный день.

Еще сегодня ей было неприятно его присутствие. Но вот Эрик уехал, и дом опустел. А ведь он вовсе не стал к ней нежнее. Это было не в его духе. Однако понял же он, что она недолюбливала Вильяма, и обещал ей защиту. Впрочем, он просто обязан был сделать это: она принадлежала ему, как его белый конь. Он не позволил бы никому сесть на своего коня и, конечно, не позволит никому дотронуться и до нее. И она не любит его, и никогда не полюбит…

— Адела! — Она крепко обняла удивленную женщину. — Я люблю тебя!

— Конечно, дорогая, я знаю! — весело согласилась Адела.

Приятно было лечь. Но она не спала. Ей вспомнились слова Мергвина в кухне, и она вновь ощутила еле заметные изменения в своем теле. Мергвин всегда прав. И, может быть, она расскажет Эрику. А может, он найдет свою смерть и никогда об этом не узнает.

А может быть, он усомнится, его ли ребенок? Любой мужчина на его месте мог бы усомниться…

В беспокойстве она встала и села перед камином. Но когда она погрузилась в свои мысли, раздался стук в дверь. Она машинально сказала: «Войдите», ожидая Аделу, но в ее спальню вошел Мергвин.

— Послали двух гонцов! — сказал он.

— Мергвин, прошу прощения, но…

— Уехали два гонца. Один к Альфреду. Я не знаю, кто и зачем послал другого.

— Может быть, это было сделано на случай, если с одним из них что-нибудь случится?

— Или другого послали к датчанам.

Она вскочила на ноги. Предательство? Кто-то хочет предупредить датчан о приближении войска Эрика?

Ведь ан все-таки подозревал ее в том, что она предала Альфреда, атаковав его, когда он высадился на берег. И теперь он снова может подумать, что она — предательница.

— Нет, не может этого быть…

— Тебе нужно послать кого-нибудь. Я слишком стар, чтобы догнать его.

Она никогда раньше не слышала, чтобы старый друид жаловался на свой возраст. А теперь он жаловался, и его морщинистые руки дрожали.

— Боже мой, смотреть и не видеть, вот проклятье! Ты должна немедленно послать гонца!

— Никто не сможет догнать их. Они уже, наверное, въехали в долину. А Альфред вышел, чтобы встретиться с ними в Варенхеме. Я не… — Она прервалась на полуслове и подбежала к окну, вглядываясь в окрестности. — Я могу поехать!

— Что? — удивленно спросил Мергвин. Она резко повернулась к нему.

— Смотри, Мергвин! Видишь скалу на севере, над долиной! Видишь? Я возьму лук и буду оттуда посылать стрелы в долину. Я смогу их остановить!

— Ты можешь попасть в кого-нибудь, — пробормотал Мергвин.

— Спроси Эрика! — сказала она. — Я не промахнусь! Они получат мою записку на стреле и будут предупреждены!

— Нет. Ты не можешь ехать. Если с тобой что-нибудь случится…

— Я ведь не одна поеду! Я возьму с собой ирландца Патрика из Армага.

Мергвин заколебался, а потом покачал головой.

— Пошли Патрика. Ты не должна идти. Понимаешь?

Что он имел в виду, говоря так? Она была хозяйкой здесь, а теперь пришельцы командуют, говорят, что ей можно делать, а что — нет. Она хотела возразить, но дотом только улыбнулась.

— Как скажешь, Мергвин.

— Я пойду поищу Патрика.

— Я переоденусь и напишу записку, — сказала безмятежно Рианон.

Но как только он вышел, она поспешно разыскала плотные брюки, короткий кожаный камзол и темный коричневый плащ с капюшоном. Она расчесала и заплела волосы, потом села к столу и написала десяток записок. Подумала и добавила еще пять. Она сбежала вниз по лестнице и нашла Патрика, когда он уже садился на лошадь. Мергвин был рядом и отдавал ему приказания. Старый друид был такой задумчивый, что не заметил появление Рианон.

Она улыбнулась, протянула Патрику свои послания и ремешки, чтобы привязать их к стрелам, а потом пожелала ему успеха. Как только он ускакал, Мергвин вздохнул и пошел в дом.

Рианон побежала к конюшне.

Никто и не подумал перехватить ее на пути. Да никто и не смог остановить ее, кроме друида, но она перехитрила его и теперь была свободна. Она должна была это сделать. Она не может позволить Эрику подумать, что это она предала его снова.

Начинало темнеть, и она поняла, что сегодня ей не удастся предупредить Эрика.

Когда она подъехала к Патрику, он вынул меч, готовясь отразить нападение.

— Патрик, это я, Рианон! — быстро сказала она. При свете костра она могла разглядеть замешательство и тревогу на его лице.