Сюрприз заказывали? - Ирина Быстрова

— От меня, — сказал муж.

Она изумленно смотрела на него.

— Не в том смысле, — заторопился он, — чтобы уйти из этой квартиры…

«Не хочешь прикрыть лавочку?» — всплыл в ее памяти Маринкин вопрос. Как так опять получилось, что эти двое быстрее ее сообразили, что ей действительно нужно? Да, она хочет уйти. Чем скорее, тем лучше.

— …я могу переехать к маме… — продолжал говорить муж.

— Не надо, — перебила его Яна. — Я сама.

— Что?

— Я уйду.

Ей нужно было самой сделать этот шаг. Не просто остаться сидеть и наблюдать, как он покидает ее жизнь, а двигаться самой. Иначе она сойдет с ума. И она повторила:

— Я уйду. — И неожиданно для самой себя добавила: — В конце концов, у тебя столько же прав на эту квартиру, как и у меня.

Муж промолчал, похоже, был искренне удивлен.

Она и сама не понимала, что с ней творится. Откуда этот альтруизм? Похоже, все и вправду стало не таким, как раньше. Она в том числе.

— Я ухожу от мужа, — сообщила она Артему на следующий день.

Он кивнул, как бы говоря свое любимое «объяснимо». И все.

— Не предлагаешь поселиться с тобой? — стараясь, чтобы это звучало как шутка, спросила Яна.

— А ты этого хочешь? — спросил он.

— А ты?

— Я — да.

И пошел заваривать чай.

Для мужика подобное равносильно признанию в любви. И как ей это? Возбуждает? Льстит? Она прислушалась к себе. Облегчение. Удивительно, но она испытывала именно его. Облегчение от того, что не надо лукавить, изображать из себя неизвестно что, врать, все время держать себя в руках. «Он скушает меня такой, какая я есть», — подумала она. И удивилась: неужели такое действительно возможно? Пошла за ним в кухню.

— То есть тебя не смущает то, что такая…

— Какая? — обернулся он к ней.

— Ну, не знаю. — Яна пожала плечами. — Стерва. Жаба. Расчетливая и эгоцентричная.

— Ты на самом деле считаешь, что ты такая? — усмехнулся Артем.

— А разве нет?

— Да ясное дело, нет. Просто тебе надо немного расслабиться. Отдохнуть от всего. И в первую очередь от себя самой.

— Да? А разве это возможно?

— Все возможно. Если, конечно, ты этого хочешь.

— Ну, так что, — помолчав, спросила Яна, — примешь меня?

Артем ответил не сразу. Поставил чашки на стол, разлил в них чай.

— Езжай-ка ты, отдохни, — велел Артем. — А то смотреть страшно. Заодно подумаешь обо всем на воле. Не принимай никаких решений, пока не вернешься.

— Боишься, что передумаю?

— Боюсь.

— Тебе при любом раскладе хуже не будет. Свободный мужчина…

— От себя не освободишься, — перебил ее Артем. — Сама, наверное, уже поняла. И потом, за тебя больше боюсь, не за себя.

И вот она летит отдыхать. От всего. От бессонницы, которая измучила ее за эти последние несколько недель. От постоянного напряжения во всех мышцах, даже в тех, что за ушами. От беспорядочных мыслей о важном и ни о чем, которые болью отдавались во всем теле. Море всегда врачевало ее. Правда, раны, которые она лечила раньше, были пустяковыми, ни в какое сравнение не шли с теми, которые тревожили ее сейчас, но все равно она верила в то, что все получится.

Она не могла представить себе, как все будет происходить, когда она вернется. Как станет разводиться с мужем, объясняться с дочерью, родителями, свекровью, увольняться… Что? Яна вздрогнула. Что за мысль? Откуда? Но ведь пришла. И теперь не отпустит ее, будет крутиться в голове, раздражать… Или, наоборот, даст ей наконец-то ответы на все ее вопросы? Так, все. Яна тряхнула головой. Баста. Она едет на Крит. А все остальное — потом.