Синдром отмены - Александра Ронис

— Ты меня с кем-то спутала, — во взгляде Калинина читалось сомнение.

— Тебе не нужно оправдываться, — она даже улыбку выдавила, хотя все внутри неслось куда-то в пропасть, и добавила: — Ты вообще ничего мне не должен объяснять.

Аня понимала, что нужно держать себя руках, не разреветься прямо здесь при нем, а главное, при дочери — расстраивать ее нельзя — но сил держаться почти не было.

— Когда это было? — растерянным жестом он потер заросшую щетиной щеку, словно силясь что-то вспомнить, а потом его вдруг будто осенило, лицо его прояснилось: — В начале зимы, да? — и после слабого кивка Ани, он воскликнул: — Это была моя сестра, Оля.

Аня смотрела настороженно и потрясенно. С одной стороны, так хотелось ему верить, но, с другой, — а вдруг он все это придумал лишь бы оправдаться?

— Мы отмечали ее день рождения в ресторане неподалеку, а потом она осталась у меня, потому что выпила и машину вести уже не смогла бы.

Калинин окинул ее долгим, внимательным взглядом, словно читал ее мысли, потом нахмурился и даже головой покачал.

— Ты мне не веришь? Это, правда, была моя сестра, — он снова помолчал, потянулся к ее руке, слегка коснулся. — Ань, но как бы там ни было, ты должна была мне обо всем сказать.

От его взгляда, пронизывающего до самых глубин, было никуда не скрыться, а прикосновение буквально обожгло кожу. Аня замерла, не в силах с места сдвинуться. Малышка, желая привлечь внимание матери, завозилась на ее руках, недовольно надула губы, готовясь расплакаться.

— Доча, ты устала, жарко тебе? Хочешь пить? — забеспокоилась Аня, тут же обратив все внимание к ней. Достала из сумки бутылочку с водой и протянула девочке, после чего уже снова взглянула на Калинина. — Дим, нам домой надо. Мне пора ее спать укладывать.

— Да, конечно, — он засуетился, вышел из машины и помог им переместиться на заднее сидение.

Аня поудобнее устроила девочку на своих руках, и та вскоре заснула. Всю дорогу до общежития Калинин так и посматривал в зеркало, словно боялся, что если отвернется хоть на минуту, то желанная картинка исчезнет. Иногда встречался взглядом с Аней и чувствовал, что его будто током прошибает. У дома Калинин взял пакеты, тем самым давая понять, что намерен подняться вместе с ними. Впрочем, Аня этому и не препятствовала. Его помощь оказалась весьма кстати, ведь иначе ей пришлось бы разбудить дочку.

Пока она укладывала ребенка в кроватку, Дима прошелся по квартире. Слава богу, он тогда додумался нанять рабочих и сделать ремонт, а также сменить всю мебель и технику. Хорошо, что не отправил сюда Аню, оставив квартиру в том же виде, что и при прошлых хозяевах. Страшно было даже представить, как она жила бы здесь с ребенком в таком гадюшнике.

— Скорее всего, она уже скоро проснется, — пояснила Аня, выйдя к нему в коридор. — Извини, я не могу ее оставить одну.

— Послушай… как ты вообще одна с ребенком? — помолчав, разглядывая ее усталое лицо, все-таки спросил он. — На что ты живешь?

— Я получаю государственные пособия как мать-одиночка.

— Мать-одиночка… — хмыкнул Калинин. — Ты же понимаешь, что я признаю отцовство.

— Дим, тогда меня лишат этих пособий, а это все, что у нас есть, — заволновалась Аня.

— Я буду помогать, — тоном, не терпящим возражений, сказал он.

— Давай мы потом об этом поговорим, — она в очередной раз прислушалась к тому, что происходит в комнате, не проснулась ли Диана.

— Потом, так потом, — согласился Калинин. — Ань, у вас холодильник пустой, я в магазин схожу.

Аня не успела ничего ответить, а он ответа и не ждал, взял с тумбочки ключи и уже направился к двери. Да и следовало признать, он прав — после двухнедельного пребывания в больнице, дела со съестными припасами у нее обстояли неважно. И если ребенка она покормит детскими смесями, то самой придется поголодать до того момента, как удастся выбраться за продуктами. Впрочем, ей это было не впервой.