Ботаники не сдаются - Янина Логвин

— Ладно, садись Богодухов! — раздражается.

Но он не собирается оставлять в покое наш край группы, и поднимает сидящую позади Богодухова Снежану Крымову.

— Итак, повторяю для всех опоздавших, — произносит мужчина, — тема нашей сегодняшней лекции «Спор». Снежана, ты, как мастер по это части дай, пожалуйста, оценку нашему спору с Катериной. Каким он тебе показался? Что ты можешь сказать, исходя из своих знаний, об этом определении?

Брюнетка не отвлекалась на разговор, как Лаврик, но отвечать не торопится. Мерзлякин хитрец и запросто может ее схлестнуть с Уфимцевой, и Снежана это понимает. Мне на секунду становится жаль Крымову. В этой аудитории вряд ли кто-то сравнится по части умения отстаивать свое мнение с моим Очкастиком, и выглядеть глупо Снежане не хочется. Нравится ли мне это — о да!

Я смотрю на Умку — еще вчера удивился, какое точное прозвище ей дала ее семья — и вспоминаю вечер. Прошла всего ночь, а мне уже до зуда в пальцах хочется все повторить. Оказаться рядом, снять с нее очки, распустить волосы и при свете дня заглянуть в глаза — самые умные и голубые глаза на свете. Она красавица — и как я раньше не замечал? Как все не замечают?! И совсем не тихоня. Она тоже меня хотела и отозвалась — эту науку познать несложно. Изучала руками. Даже сквозь скованность я сумел почувствовать их первую решимость. В этой тоненькой девчонке скрывается огонь и разбудить его — вот то, что я хочу больше всего на свете. Но я понимаю: ей надо время. Кажется, вчера она превысила лимит своей смелости на много дней вперед и сегодня все утро прячется от меня.

Трусиха. Увидела мельком в коридоре и сбежала. Думала, я не заметил. Не выдержал, как только началась пара, написал, зная, что она где-то неподалеку в корпусе:

«Привет, Очкастик»

Ответ упал почти сразу. Значит, тоже думала обо мне.

«Привет… Клюв!»

Что? Шутница! Хорошо, что парни не поняли, почему я рассмеялся. Ладно, попробуем иначе.

«Привет, Умка»

Ну вот, задумалась. Так и вижу, как она оглянулась, вернулась к сообщению и поправила очки. Тонкие пальцы скользнули по клавиатуре.

«Привет, Звездочет»

«Хочу повторить. На чем мы закончили? Я бы кое-чем разнообразил повтор — мы упустили важные детали»

Не ответила. Я догадываюсь почему и улыбка не сходит с лица. Представил, как она, краснея, быстро прячет телефон в карман от чужих глаз. Сидит с минуту натянутой тетивой… и снова достает сотовый и тайком включает экран, чтобы еще раз увидеть и прочесть мои слова…

— Ну, спор — это обмен мнениями, — где-то далеко отвечает Крымова.

— Не совсем, — поправляет ее Мерзлякин. — Скорее состязание мнений. Но продолжайте, пожалуйста.

— Вы с Уфимцевой спорили на тему, э-э, разногласий в происхождении человека и… веры?

— Близко. Ваша оценка? Каким вы увидели наш разговор? На что это было похоже?

— На обычный спор.

— Обычных споров, милочка, к вашему сведению существует четыре вида. На диалог или, возможно, на ссору? Спором может выступить даже драка.

— Скорее на первое.

— Верно! Попробуйте дать точное определение этому виду спора.

Мерзлякин совершенно точно что-то хочет от девушки, но вот что, она понять не может и хмуро косится на Очкастика.

Вот это Крымова зря. Помощи отсюда ей ждать не стоит. Я поймал взгляд своей заучки — распахнутый, голубой и растерянный, и не намерен отпускать. Теперь она моя, пусть все подождут. Вряд ли Катя сейчас слышит, что происходит вокруг. У меня у самого учащается пульс и шумит в ушах. Сейчас мы оба переживаем случившееся с нами вчера еще раз…

Где-то далеко Мерзлякин рассуждает о дискуссии, как о самом конструктивном из видов спора, наиболее безболезненно уменьшающем момент субъективности. О корректных и некорректных приемах спорщиков. О социальных и личностных факторах, ведущих одну из сторон к победе. О полемике, эклектике, софистике[35]… О науке спора и еще черт знает о чем!

В этот момент все это находится за пределами наших взглядов и нас.

— Слушай, Птиц, — удивленно отзывается Лаврик, глядя то на меня, то на кафедру, где замерла Катя. Он толкает Никиту Березу и оба друга поворачиваются ко мне. — Мне кажется, или ты сейчас намеренно смущаешь ботаншу?

Намеренно? Пожалуй, да.

— Тебе не кажется. Я ее действительно смущаю.

— Ну и дела, — присвистывает Дух. — Она что? Настолько тебя достала?

— А что у них? Между ними что-то есть? — я слышу любопытный голос Крымовой и неуверенный смешок ее подруги, но мне нет дела до нее. Между нами все однажды случилось и успело забыться давным-давно.

— Ты с ума сошла, Снежанка. Что у них может быть? Она же Заучка! — Лавр тихо ржет. — Они просто танец совместный готовят, их София с деканом заставили. Видела бы ты с какой мы девчонкой недавно встретили Воробышка в «Трех китах» — куда до нее Уфимцевой. Прикинь, мы с Саней Птицу — познакомь. А он — валите лесом, у меня тут личное.

— Личное у него, ясно, Крымова? — добавляет Никита. — Так что не облизывайся, подруга. Я сам не видел, но Гай сказал, что там девочка — конфетка! А Уфимцева заслужила. Лезет, мелочь, на глаза! Такую послушаешь и через пять минут хочется застрелиться из-за своей ущербности.

— Да очень мне надо…

— Заткнись уже, Береза! — не выдерживаю. — А то я тебя сейчас сам заткну! Лаврик, хватит!

Я отвлекаюсь всего на секунду, и Мерзлякину удается вырвать у меня Очкастика.

— Катя, ответь, пожалуйста, аудитории, — просит преподаватель. — Кажется, сегодня на это способна только ты. — Сложив руки за спиной, он важно вышагивает по кафедре. — Так каким же из четырех известных видов спора воспользуется умелый спорщик, чтобы победить? Если допустить, что он искусный оратор и виртуозно владеет полемическим диалогом? Будет ли он вести дискуссию, уйдет в полемику, или прибегнет к эклектике?

Но Очкастик растерянно моргает, словно не может понять, где находится.

— Катя?!

— Й-я, да. Что? Ой. Т-точнее… А? Что вы сказали, Павел Павлович? — И все-таки смысл сказанного оседает в ее сознании, потому что, обернувшись к философу, она тихо отвечает: — Это бесполезно. Владеющий четырьмя навыками, будет использовать их все, чтобы доказать правду. Если понадобится, применит силу.

Кажется, я переусердствовал. Щеки у Умки просто пунцовые.

— Павел Павлович, — просит девчонка, — можно я сяду. Пожалуйста.