Слеза ангела - Татьяна Корсакова

Лезть в реку не хотелось, но выбора нет: к дому иным путем не подобраться. Сабурин сбросил кроссовки, снял куртку и футболку. Со штанами решил не расставаться, в штанах оно как-то солиднее. А мобильник с собой в воду не потащишь. Значит, контрольный звонок – и прощай, чудо техники. Придется по старинке, без связи.

Вода была теплой, и это радовало. Супермен, клацающий зубами от холода, на героя не тянет. Ему приходилось заставлять себя думать о всякой ерунде, лишь бы избавиться от мыслей о Белоснежке. Он не аналитик, он человек действия. Пришло его время.

От зажатого в зубах «макарова» успокаивающе пахло смазкой. Эх, тут бы не пистолет, а «калаш», да еще чтобы пули были серебряными, для надежности…

Сабурину повезло: пирс никто не охранял. На всякий случай минут десять пришлось посидеть под склизким от постоянной сырости настилом и понаблюдать за домом. Все спокойно, можно выдвигаться.

Земля мягко пружинила под босыми ногами, скрадывая звук шагов. Сейчас главное – добежать вон до того сарайчика, спрятаться в спасительной темноте, снова осмотреться, а дальше уж действовать по обстоятельствам. Луна, собака, так ярко светит! В городе ее почти незаметно, а здесь, смотри ты. Пожалуй, до сарайчика придется не бежать, а ползти на пузе.

Ползти было неприятно: холодно и колко, зато относительно безопасно. До спасительного укрытия, которое при ближайшем рассмотрении оказалось лодочным ангаром, Сабурин добрался без происшествий. Прижался мокрой спиной к стене, отдышался, хотел уже двигаться дальше, когда услышал голоса.

– Лодка готова, хозяин, – голос молодой, уверенный и самую малость подобострастный.

– Гости? – А вот этот сиплый, неприятный.

– Все собрались, ждут вас.

– Взрывчатку проверил?

– Проверил, осечки не будет. Ровно через полчаса все здесь взлетит на воздух.

– А ставни?

– Уже опустил, остались только двери.

– Рем, ты должен еще кое-что для меня сделать, – в сиплом голосе никаких эмоций, разве что легкое недовольство. – Эти олухи ждут обряда посвящения. Девочка готова. К тому моменту, когда дом взлетит на воздух, она должна быть уже мертва. Я обещал ей легкую смерть, ты уж постарайся.

– Сделаю, хозяин. А что с теми двумя?

– Их тоже нужно убрать, чтобы не подняли паники раньше времени. Все, иди, Рем. Встретимся в городе.

Вода с волос тонкими ручейками стекала на лоб и щеки. Сабурин вытер лицо и осторожно выглянул из-за ангара. На пирсе стояли двое: высокий мужик в костюме с «дипломатом» в руке и какое-то недоразумение в черном балахоне. Поверх балахона в лунном свете что-то поблескивало. Эх, жаль, что эти двое далеко, лиц не рассмотреть.

– Поторопись, Рем, – мужик в костюме развернулся и быстрым шагом пошел в сторону моторной лодки, а тот, что в балахоне, постоял немного и направился к дому – убивать Белоснежку…

Вот и пришло время для решительных действий. Тут уже не до анализа, тут главное – не опоздать.

Сабурин двигался бесшумно, как кот, но Балахон все равно почувствовал его приближение. Почувствовать-то почувствовал, но среагировать не успел. Легкий тычок рукояткой «макарова» в затылок сбил его с ног. Хорошо, если только оглушил, а не отключил окончательно. Балахон нужен ему в здравом уме и твердой памяти, без этого урода на поиски Белоснежки может уйти уйма времени, а его-то как раз и нет.

Мужик оказался тяжелым, чтобы перекатить его тушу с живота на спину, пришлось поднапрячься. Зато удар Сабурин рассчитал верно: жив Балахон, вон как глазюками зыркает.

– Кто ты такой? – еще и вопросы задает. А глазюки-то какие черные.

– Будешь орать – убью, – сейчас не до церемоний, там Белоснежка одна с этими упырями.

– Смотри… – Голос у Балахона изменился, стал тягучим, как сироп. – В глаза мне смотри…

Сабурин посмотрел: глаза как глаза, только черные.

– Опусти пистолет… медленно, – это ему что ли? Ой, какой затейник этот вампирский прихвостень! – В глаза смотри, пистолет опусти… Черт!

От удара кулаком в челюсть голова Балахона откинулась назад, изо рта вырвался стон боли и, кажется, удивления.

– Загипнотизировать меня решил? – Сабурин сжал пальцы на бычьей шее, посильнее надавил на кадык. – Так тебе не повезло – не гипнабельный я.

Их проверяли на гипнабельность еще во время учебы в академии. Тщедушный мужичок с просвечивающей сквозь редкие волосенки лысиной вырубил практически всех сабуринских однокурсников. Самых стойких осталось всего пять человек, и с каждым мужичок работал индивидуально. Двое из пятерых оказались стопроцентно нечувствительны к гипнотическому внушению. Сабурин был одним из этих двоих. А теперь, пожалуйста, – Балахон пытается превратить его в зомби, так же, как совсем недавно Белоснежку. Вот кто был на той аллейке…